Ребенок с мужскими усами смотрел на него там, внутри головы - с ухмылкой и подозрением, даже недоверием. “Думаешь, знаешь меня, старикан? Ни шанса. Ты ничего не знаешь, а твои воспоминания ко мне никакого отношения не имеют. К тому, как я думал. К тому, что чувствовал. Ты от меня дальше, чем папаша, жалкий и унылый тиран, которого мы не можем ясно вообразить - ни ты, ни я, ни даже он сам. Может, он не мы, но тогда он и не он.
Старикан, ты совсем сбился с панталыку, совсем как я. Да и сам я не лучше. Потеряны в жизни, пока смерть не заберет нас”.
"Вот почему он обычно избегает думать о прошлом. Лучше не чувствовать его, спрятать, запереть в сундук, а сундук перевалить за борт и утопить в пучине. Но трудность в том, что ему придется выловить некоторые нужные вещи. Мыслить как солдат, например. Снова балансировать на отвратном лезвии, снова смотреть на все без жалости. Лишиться колебаний.
Галлоны эля не помогли. Лишь подпитали отчаяние. Сейчас он чувствует себя старым, слишком старым для всего этого.
- Боги подлые, Дергун! Я отсюда слышу, как ты скрипишь зубами. Что б ты не грыз, оно явно горькое на вкус.
Он скосил глаза: - А ты ждала, я в пляс пойду по треклятой мостовой? Мы в большей беде, чем когда раньше, Хва.
- Видали и похуже…
- Нет. Мы видали похуже, но мы были к нему готовыми. Нас учили с ним расправляться. Схвати за горло, выдави жизню. - Он замолчал, сплевывая на плиты мостовой. - Я только начал соображать, что такое отставка. Все, что мы выбросили, пытаемся снова подобрать, да только рука не дотягивается.
Она молчала, но Дергунчик догадался, что она понимает его правоту, чувствует себя так же.
Мало радости в такой компании.
Он дошли до имения Коля, обогнули стену. Путь от бара уже стерся в уме Дергунчика, словно вдруг стал бессмысленным. Он не выделил ни единого лица в уличных толпах. Их заметили? За ними следили? Возможно. - Дыханье Худа! Хва, я не проверял. Вдруг за нами все псы увязались! Поняла, о чем я?
- Увязались, - согласилась женщина.
- Нет, - сказал Дергунчик. - Учуют засаду.
- Верно. Так что забудем.
Она первой вошла в молодые заросли позади имения. Опушка была завалена всяческим сором, но почва быстро очистилась, едва они углубились в тенистую рощу.