***
Сигналы тревоги раздавались на неровной границе районов Дару и Приозерного; Баратол, тащивший Чаура за руку, словно ребенка-великана, успел миновать шесть улиц. Они разминулись с несколькими патрулями, но приказы еще не успели догнать беглецов - хотя было очевидным, что уйти бесследно не получилось. Стражники и прохожие легко припомнят встречу с двумя здоровенными иноземцами - один ониксовый, другой оттенка дубленой кожи - которые торопливо шли куда-то.
Баратолу пришлось оставить всякие попытки маскироваться.
Он пытался успокоить Чаура, но тот, хоть и дурачок, легко уловил оттенок неодобрения в голосе, тем более Баратол не особенно и старался скрыть неодобрение - что же, он имел на это право, он был потрясен внезапностью событий! - и теперь громадное дитя будет голосить до полного изнеможения, а изнеможение наступит ох как нескоро…
В двух улицах до гавани трое стражников в тридцати шагах позади них внезапно разразились криками; охота пошла по - серьезному.
Чаур Кивнул. Глаза его были красными, по щекам текли слезы, лицо опухло.
Баратол толкнул его: - Иди один - я тебя догоню. Иди!
И Чаур пошел, пошатываясь и расталкивая людей, пока перед ним словно чудом не открылся проход.
Баратол повернулся, готовясь задать взбучку троим стражникам. Нужно дать Чауру хоть сколько - то времени…
Он управлялся вполне успешно - кулаки и сапоги, локти и колени - и если бы не прибывшие подкрепления, он остался бы победителем. Шестерых на одного оказалось слишком много, и его повалили на землю, забили почти до потери сознания.
Случайная мысль проплыла сквозь миазмы боли и смятения, пока его тащили в ближайшую каталажку. Он уже видывал камеры. Там не так уж плохо, пока дело не доходит до пыток. Да он мог бы устраивать экскурсии по тюрьмам - из страны в страну, с континента на континент. А всего - то хотелось основать кузницу без разрешения местной Гильдии.
Что может быть проще?
Затем обрывки размышлений уплыли и его, хотя бы на время, благословило забытье.