Жрецы, жрицы, боги, богини. Полная чушь, понятно?
- Звучит неправильно, - возразил Штырь. - Чтобы тебе получить искупление, кто-то должен его дать.
- Но, может, мне не нужен кто-то другой. Может, это значит - сделать что-то, кому-то, и ощутить внутреннюю перемену - как бы ты пошел и сам себя выкупил. Мнения других не важны. И ты знаешь, что есть вопросы, правильные и неправильные, и ты, наверное, можешь найти ответы на парочку… Но это чепуха. Единственное, что важно: ты теперь понял, что никто другой за тебя ничего не сделает, ни капельки.
Штырь откинул голову, сомкнул глаза. - Счастливый ты, Жрикрыс. Честно говорю. Правда.
- Идиот. Я гнил здесь, всё видя и ничего не делая. Если я вдруг оказался другим, то благодаря тебе. Дерьмо, ты сделал то, что должен делать настоящий священник - не дурацкие советы давать, не сочувствовать, никакой такой чуши. Просто пнуть по яйцам, заставить делать что-то нужное. Никогда не забуду, что ты мне сделал. Ни за что.
Штырь открыл глаза.
И тоже взглянул в небо.
***
Одинокая фигура шла к Храму Тьмы. Мокасины хлюпали по скользким мостовым. Одна рука была поднята, тонкая цепочка крутилась, посверкивали кольца на ее концах. Крупные капли дождя взрывались, попав на размытый круг; брызги летели на лицо, на искривленные у ухмылке губы.
Кто-то внутри здания сопротивляется. Кто? Сам Рейк? Скол надеялся на это, ибо если так, то пресловутый Сын Тьмы слаб, жалок, его скоро расплющит.
"Какой прок в суровых суждениях, если некому страдать под их напором? Какое в том удовольствие? Нужно видеть раны. О, суровое суждение подобно чуме. Оно процветает на трупах. Как приятно чувствовать себя высшим, верша казнь!
Возможно, Умирающий Бог вознаградил его за жажду жертв.
Да, и сам Скол мог бы их прогнать. Он тоже задолжал своему народу.
Он изучал храм, приближаясь, он смог заметить нечто привычное в очертаниях - эхо Андары и Синей Розы. Однако здешнее здание кажется более грубым, сырым, оно как будто срублено топором, из дерева.