– Не все так просто, не рассчитываете же вы, что подлинность ключа, изготовленного моими далекими предками, можно вульгарно определить на глазок их самонадеянному потомку… Минуточку."
"Он достал из стола простую шкатулку, а из нее – бронзовый кружок такого же размера – только этот не прорезями был покрыт, а затейливыми выступами. С явным волнением банкир сложил кружки вместе, держа каждый двумя пальцами, осторожно, затаив дыхание, поворачивал их вправо-влево, добиваясь совпадения, вновь посмотрел сквозь прорезной на свет, сопоставляя его с другим, опять сложил, уже увереннее.
– Прошу, синьоры! – с торжествующим видом воскликнул банкир, демонстрируя им оба кружка, слившихся в единое целое. – Совпадение идеальное. Пращуры наши порой, кажется мне, грешили излишним романтизмом, но, если подумать, иные их методы все же сохранили надежность…
Он легонько тряхнул серебряным колокольчиком, и ведущая в банковские помещения дверь открылась столь молниеносно, словно стоявший за ней человек только и ждал сигнала.
Положив его перед Ченчи, он, не поклонившись, словно бы вообще не обращая внимания на присутствующих, повернулся и удалился в ту же дверь, бесшумно притворив ее за собой. Ченчи, не теряя времени, извлек из бювара толстый запечатанный пакет, продемонстрировал его Пушкину и барону, сунул обратно, щелкнул миниатюрным золоченым замочком:
– Прошу, синьоры. С этого момента вклад становится вашей исключительной и безраздельной собственностью…
Показалось Пушкину, или в его голосе и в самом деле звучало неприкрытое облегчение? Очень может быть, что и не показалось…
Бювар был не особенно и тяжелым.
– Благодарю вас, синьор Ченчи. Всего наилучшего…
– Подождите, – неожиданно сказал банкир, вроде бы с нерешительностью.
Они вопросительно оглянулись от порога.
– Знаете, синьоры… – не без колебаний произнес Ченчи.