Создавали его кайманоиды, однако алгоритмы и логика их мышления мало отличались от человеческих, а вмешательство «хозяина Кроули» и вовсе устранило различия в методах анализа и обработки информации. Во всяком случае, Завр (ну и имечко ему дали прежние владельцы!) хорошо понимал человеческий пси-язык и реагировал на команды не хуже больших инков типа «Умник» и «Стратег». Его помощь Ванессе в оценке ситуации и реагировании на множество отвлекающих факторов была бесценной.
Она заняла место драйвера-примы в рубке спейсера, прислушалась к ментальным шумам базы, с волнением ожидая, когда начнется тревога.
«Крокодилы» образовали над спорой Конструктора шестиугольник, а второй «диплодок» поднялся повыше, занял место над центром шестиугольника и вытянул голову к своему собрату, словно чувствовал в нем противника.
– Ханга, Кризи, отвечайте, – проговорил появившийся в растворе виома голубоволосый и голубоглазый мужчина с тонкими, как лезвие, губами также голубого цвета. – Что у вас происходит? Борух на себя не похож.
Ванесса усмехнулась: дежурный сети контроля базы не предполагал, насколько был прав в оценке Боруха.
«Что будем отвечать?» – флегматично спросил Завр.
«Выдай им картинку с портретом Ханги, причем в состоянии наркотического опьянения. Сможешь?»
«Попробую».
Видимо, перед дежурным возник виом ответного канала связи, потому что выражение глаз его изменилось, на лице появилась тень раздражения.
– Привет, – сказала Ванесса; Завр продублировал ее речь голосом Ханги, которого она никогда не видела. – Чего надо?
– Боруха требует к себе Камматта.
– Так он же поволок вам пленника.
– Пленник уже в медсекции, а Борух исчез. Что у вас случилось? Почему он такой… возбужденный? С чего вы все набрались?
Ванесса помолчала, выслушивая подсказку Завра.
– Мы потеряли людей. Кризи и Шамор убиты, Гурретха ранен, в реанимации. Вот и веселимся.
– Почему Борух сам не сообщил об этом?
– Спроси у него.
Глаза дежурного сузились.
– Не нравитесь вы мне все… не вижу я вас… придется доложить Камматте и… – Он не договорил.