Влажный грунт отходил пластами, как слоеное тесто, и вскоре француз смог добраться до полуметровой глубины. Штык-нож он вогнал в землю рядом с ямой по самую рукоятку. Дальше началось самое странное: достав из подсумка металлическую проволоку, ее отрезки он стал одним концом приматывать к чеке ручной гранаты, а другим концом — к рукоятке штыка. Проволочные отрезки выходили разной длины, и снаряженные таким образом гранаты укладывались в яму, на дне которой лежал прикрытый трофейной фляжкой небольшой кусок пластида со взрывателем и отрезком бикфордового шнура…
Огонь «АСВК» и пары автоматов на какое-то время ослабил стрельбу — самое время дать команду на отход.
— Что?! — наконец Давыдов разглядел, что в их направлении бежит Есаул, на плечах поддерживая Цыгана.
Майор вскочил во весь рост и, стреляя веером от живота, бросился навстречу диверсантам, ведомый лишь одной мыслью — отвлечь от них внимание. Факир и Гуффи тоже открыли ураганный огонь, не жалея боеприпасов. По-своему отреагировал снайпер.
— Так не достаньтесь вы никому! — как заклинание повторял Дум-Дум, раз за разом надавливая на спусковой крючок.
Как из-под земли появилась группа людей с большими красными баллонами огнетушителей в руках. Не обращая внимания на перестрелку, они со всех ног бежали к навесу.
— Не так быстро, хлопцы, — зловещая улыбка появилась на лице снайпера. Он взял в прицел бегущего впереди мужчину в просторном джинсовом комбинезоне на голое тело и широкополой шляпе северян времен американской войны. Видимо, это был пилот, искренне переживающий за свое детище.
— Бум-м, — голова «ковбоя» разлетелась ярко-красным фейерверком. Инерция была такой силы, что обезглавленное тело пробежало еще с десяток шагов. Зрелище оказалось шокирующим.