Затем, что я хочу перестать думать об этом как одержимая. Затем, что я серьезно больна. Затем, что я – не единственная. Если «Франкенштейн» по-прежнему продается, значит, все узнают себя в ученом и в его чудовищном творении.
Останавливаюсь. «Я серьезно больна». А вот это вполне вероятно. И, может быть, мне лучше уйти отсюда немедленно и обратиться к врачу. Да, я так и сделаю, но сначала должна выполнить задачу, которую перед собой поставила, пусть даже врач сообщит в полицию, защищая меня во имя сохранения профессиональной тайны, но одновременно желая избежать несправедливости.
Подхожу к дверям. Перебираю все те «затем», о которых размышляла по дороге сюда. Но все равно вхожу без колебаний.
И застываю, увидев, что у стола нет никаких ящиков. Просто деревянная доска-столешница на четырех точеных ножках. На него можно положить несколько книг, сумку – и все.
Надо было предвидеть это, думаю я, испытывая разом и облегчение, и досадливое разочарование.
Коридоры, еще несколько минут назад безмолвные и пустые, оживают: студенты возвращаются на занятия.
– Мне это нетрудно.
Чтобы не навлечь на себя подозрений, соглашаюсь. Пока она занята со своим компьютером, беру со стойки книжку и начинаю перелистывать ее.
– Рассказы для детей, – говорит регистраторша, не отрываясь от монитора. – Пациенты обожают это.
Что же, это не лишено смысла. Открываю наугад и читаю:"
"Один мышонок очень боялся кота. Волшебник сжалился над ним и превратил его в кота.
Тогда он стал бояться тигра. Волшебник, не теряя терпения, применил свое искусство и превратил его в тигра. Но теперь ему внушал страх охотник. Волшебник наконец отчаялся, вернул мышонка в первоначальное состояние и сказал так:
– Как бы я ни старался, а помочь тебе не могу, потому что ты не принимаешь свой рост. Так что лучше будь тем, кем был всегда.