Адвокат дьявола

– Вопросов больше нет, Ваша честь.

Маккензи медленно поднялся, но не стал выходить из-за стола.

– Мистер Ротберг, вы не видели коробку с инсулином, которая стояла в вашем шкафу?"

"– Да, в то утро я обратил на нее внимание, но не придал этому значения и вскоре забыл. На меня свалилось столько дел в отеле, что я даже забыл спросить медсестру, откуда взялась эта коробка.

– И это при том, что вы слышали угрозы жены, обещавшей взвалить на вас вину в ее преждевременной смерти?

– Я об этом совершенно не подумал.

Ее угроза... она показалась мне просто невероятной.

Маккензи смерил его взором и покачал головой. Большинство находившихся в зале приняли это за жест недоверия, но Кевин чувствовал, что тут другое. Прокурор был в тупике.

– У меня нет вопросов, Ваша честь, – сказал Маккензи и сел на место.

Кевин продолжал играть по плану. Он вызвал к барьеру Трейси и дал возможность суду выслушать ее показания, все как было отрепетировано у него в офисе. Она описала, как Стенли Ротберг пришел к ней после ссоры с женой, и припомнила те же самые детали, добавив лишь, в каком расстроенном состоянии находился Стенли.

Она казалась необыкновенно искренней, выражая раскаяние в том, что все так случилось и события приняли такой оборот. Кевин даже поймал себя на том, что начинает ей верить, когда она стала рассказывать о своих теплых чувствах к покойной.

Маккензи от вопросов отказался.

По совокупности показаний Кевин развил именно ту линию защиты, какой добивался Джон Милтон. Еще при подаче дела он наводил его на эту мысль.

Только теперь все стало окончательно понятным. У Стенли Ротберга действительно скверный характер, и человек он так себе, но за это не судят. Судят за убийство, а тут он чист как стеклышко. Таким образом, они отдали Ротберга на растерзание жаждущей острых ощущений публике и прессе, а заодно вытащили из-под обвинения в убийстве первой степени, за которое во многих штатах предусмотрен электрический стул.

Само собой разумеется, все откровения Беверли Морган перестали играть на руку Маккензи, как только он перешел к итогу.

Кевина поразило, до чего жалко выглядел теперь прокурор. Он то и дело запинался, сбивался, и уже не казался карающей рукой правосудия, каким предстал в начале процесса. После того как он опустился на место, ни у кого уже не было сомнений в исходе дела.

Присяжные отреагировали в соответствии с ожиданием публики. Они вынесли вердикт ""невиновен"" менее чем за три часа совещания.