– Кевин, какой сюрприз! Проходите, не стесняйтесь. Как раз только что вспоминал о вас.
– В самом деле?
– Взяли сегодня выходной? – продолжал Милтон, не отвечая на вопрос. – Надеюсь, отдохнули, набрались сил для нового раунда?
– Пожалуй.
– Очень хорошо. Да, еще раз мои поздравления по случаю заслуженной победы.
– Думаю, здесь нет моей заслуги, – отозвался Кевин, приближаясь. – Победа была отдана мне в руки вами – вместе с запиской.
– Ах, вот вы про что. Все еще думаете об этом, не так ли?
– Нет.
– Нет? Хорошо.
– О боже.
– Что такое?
– Ваш дед? Эту присказку постоянно повторял мой дед.
– Ну так и что? – шире заулыбался Джон Милтон. – Все деды так говорят. И вы когда-нибудь состаритесь и будете молоть подобную чепуху. – Джон Милтон отставил бокал с вином на столик. – Да проходите же, что вы торчите там, как посыльный? Не желаете винца? – Он качнул бокалом, вино рубиново заискрилось в свете восковых свечей.
– Благодарю вас. Но я не стану пить.
– Нет? – лукаво подмигнул Джон Милтон.
– Подарок. Для вас.
– О! Как любезно с вашей стороны. И по какому поводу?"
"– Считайте это знаком благодарности за все, что вы сделали для нас с Мириам.
– Я уже получил сегодня от вас подарок – там, в зале суда.
– Тем не менее я хочу, чтобы вы приняли этот маленький знак нашего... расположения.
Кевин медленно приблизился к Милтону и протянул ему коричневый пакет.
– Кажется, это книга.
Кевин запустил руку под пиджак, нащупывая золотой крест.
– Да, причем одна из лучших.
– В самом деле? В таком случае чрезвычайно вам признателен. – Джон Милтон запустил руку в пакет, извлекая Библию. Но, как только сверкнула надпись на обложке, глаза его выкатились из орбит. Он завопил, как и предсказывал отец Винсент, – взвыл так, точно в этот миг был брошен в центр огненного озера. Библия упала на пол.
Кевин вытащил крест из-за пояса и выставил перед собой так, что лик распятого Спасителя оказался как раз перед глазами Джона Милтона.
Кевин поднял крест, держа его перед собой как кинжал, и после мгновенного колебания вонзил в сердце Джона Милтона. Клинок прошел сквозь одежду и вошел в плоть, точно нож в масло. Пальцы Кевина обагрились кровью, но он не отступил, вонзая клинок до упора.
Джон Милтон так и не отнял от глаз ладоней. Он перевернулся, умирая на роскошной кушетке, закрыв глаза от света.