— А не то потом может возникнуть куча неприятностей.
Ну нет. Такой угрозой меня не проймешь.
— Я тебя умоляю. Да что вообще может случиться?
* * *— Елена?
Она подняла голову от тарелки, по которой вот уже несколько минут бессмысленно водила вилкой, превращая изначально красиво поданное блюдо в бесформенное месиво.
Встретившись с ней взглядами, Григорий пригляделся к внучке.
— Что-то не так с едой?
— Нет, дедушка, — вяло отозвалась Елена, отложив вилку в сторону. — Всё в порядке. Я… я, наверное, не хочу есть.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — сразу же спросил он, и этот вопрос вызвал у неё приступ раздражения.
Слишком часто он звучал в последнее время из уст её деда. Стоило ей только нахмуриться или поморщиться, как тут же рядом возникал дед, который, казалось, вообще не отходил от неё с тех пор, как всё случилось.
— Да, — резче, чем хотелось, произнесла она. — Со мной всё в порядке. Просто нет аппетита, и всё.
— Ты уверена? — переспросил он. — Ты всегда…
— Я в порядке! — уже зло произнесла она и поморщилась.
Бросив ещё один взгляд на тарелку, еда в которой из прекрасного блюда теперь превратилась в совсем не вызывающую аппетита кашу.
— Я лучше пойду к себе, — произнесла она, вставая из-за стола.
Продолжать этот разговор у неё не было абсолютно никакого желания. Усилившаяся в последнее время гиперопека деда её сначала всего лишь раздражала, а теперь и вовсе злила.
Она практически не выходила из дома с того проклятого дня, когда сбежала на концерт Евы.
Но сейчас проблема заключалась не в этом. Далеко не в этом. Елена не смогла бы признаться даже деду, что ей было банально страшно после всего случившегося.
Она до сих пор помнила те события.
И спокойное, уверенное лицо Александра, когда он её спас.
Она помнила его так же хорошо, как и тот момент, когда он упал на землю. Как сама она бросилась к нему, в панике зажимая руками рану.
Тот момент она вспоминала со стыдом. Страх от всего случившегося безжалостно выбил из её головы все медицинские навыки, которые закладывали учителя.