Торчать тут, ожидая неизвестно чего или медленно, но неуклонно, двигать к указанному предком порталу.
На холме росли различные растения, с одного из которых я содрал кору, распустил на полоски и, примерно так же, как делал на Макарьевской изнанке, неторопливо сплёл себе веревку. Собрал из неё самодельный пояс, перекинул через плечо примитивный аналог портупеи, навесил слева на «поясе» саблю, приплёл к патронташу. Из двух массивных листьев, связанных за черешки, подрезанных при помощи Шила, сделал себе шапку от местного солнца.
И я пошёл.
Растения вокруг менялись, в какой-то момент я обнаружил, что над головой высокие, словно калифорнийские пальмы деревья с лохматыми буро-зелёными кронами, которые росли на десятки метров и беспокойно покачивались в такт ветру.
Спугнул группу животных. Они были далеко, так что даже не рассмотрел их внешность, а только следы. Следы были странными: полоски, тонкие углубления, борозды.
Местное солнце перевалило за полдень и неторопливо двигалось к горизонту.
Весь подлесок устлан палой листвой, сквозь которую пучками росла нахальная трава. В траве копошились жирные многоногие червяки, кое-где попадались упавшие стволы деревьев, которых охватывал как болезнь — красноватый мох.
Первое открытие, которое сделал — насекомые опасаются красного мха. Ну, значит и я буду.
Когда дошёл до ручья — остановился. Вода была сравнительно прозрачная, течение сильное, но ширина реки не меньше пятнадцати метров.
Повернул направо, побрёл вдоль реки и уже через десять минут на меня напала местная гопническая фауна.
Странные существа, напоминающие сухопутную креветку, которая носит на башке здоровенный панцирный канализационный люк. На поверхности они себя чувствовали вполне комфортно, к тому же обладали устрашающими размерами — к небольших пони. Вместе с лобовой броней — килограмм под двести.
Они стали огибать меня сразу с двух сторон, без затей беря в клещи.