Я стойко стоял в зале и принимал маленькую тактическую победу как должное, но внутренне вымотался как будто разгрузил вагон угля.
Когда мы вышли из здания суда, свежий воздух обдувал моё разгоряченной лицо, сердце бухало, голова пульсировала в такт сердцу, а Заруб с Платоном шли легко и весело как пожилая семейная пара из кинотеатра после просмотра качественного кинофильма.
— Так, — собрался я. — Прошу вас докладывать Полине Этьеновне и передавать моё почтение.
— Куда вы теперь? — участливо спросил Платон.
— Отдохну, погуляю. На Изнанку схожу, на охоту.
С некоторым трудом добрался до дома, непослушными пальцами переоделся, попил водички прямо из чайника, взял охотничий набор.
Шило. Активация.
В руках двустволка, вокруг меня привычный лес Изнанки, куда я попадаю из квартиры Натальи Романовны.
Я не собирался охотиться, да и по моим ощущениям, в том числе основанным на чувстве магической энергии, лес был безопасен. Так что я просто сидел на берегу ручья и смотрел как течение шевелит длинные пряди водорослей в прозрачном потоке воды.
Нестерпимо хотелось бахнуть вискаря.
Но я просто сидел, молчал и ничего не делал. Сегодня день отдыха. Мне нужно просто прийти в себя.
* * *Утром, когда я пришёл к офису, то возле него стояла до боли знакомая степняцкая телега с большими колесами.
— Кабыр Онаакович? — изумлённо спросил я степняка. — Не ожила увидеть тут уважаемого мной ногайца. Строго говоря, не думал, что вообще увижу тебя снова.
"— Вообще-то я не ногаец, а хакас. Нихрена вы русские нас не различаете, для вас степняк и степняк.
— Гм. Виноват. Буду знать. И всё же, что привело тебя ко мне, уважаемый сын хакасского народа?
— Великий каган Юба хочет встретиться с тобой, о аркадиец!
— Херня вопрос, скажи, когда он приедет, я буду ждать.
— Нет, Великий каган не хочет появляться в городе.
— Чего это?
— Он не любит большие города.
— По моему опыту городов сторонятся те, у кого агарофобия или те, кто скрывается от правоохранительных органов.
— Агар-агар… чего?
— Кабыр, дорогой, это я тут тонко намекаю, что твой этот большой каган преступник.
— Каган не может быть преступник, он выше закона, над ним только небо.
— Это в степи только небо, в вольном городе это правило не срабатывает, тут хоть граф, хоть каган, можешь запросто влететь на кичу, особенно если Кротовскому или Губачеву не угодил.