Мы сейчас идём, и ты выпускаешь Шамана на все четыре стороны, возвращаешься в кабинет, достаешь шкалик водки и пьёшь за то, что, слава Предку, пронесло…
— Боялся я тебя! — офицер встал, нащупал табельное оружие и сунул в кобуру. — Да никто тебя не боится, адвокат! И твоего этого прощелыгу никто не арестовывал, что ты такое говоришь? Я? Я такой приказ отдавал? Я такой приказ не отдавал! Он сам приехал дать показания по поводу криминальных событий, исполнить, этот, как его, гражданский долг! И никто его не держит!
С этими словами офицер попятился в коридор, а я с живым интересом следил за его телодвижениями.
— Семён, открой камеру. Вот! Вот он. Сам попросился пересидеть пока ночь, вдруг опять прорыв и твари шастают. Мы же завсегда граждан оберегаем. Никто его не арестовывал, не было такого, не надо тут путать и глупости говорить. И пугать меня не надо, тем более блудными женщинами. Забирай его и уходите, я вас не знаю, показания потом городовой возьмёт. Ходят тут, рассказывают мне…
На улице я залюбовался звездами.
— Однако, Владимир Алексеевич, с освобождением. Ваш товарищ мне предлагал, чтобы вы гонорар мой отработали… скажем так, услугами.
— Мы чем попало не занимаемся, — тёзка российского певца степенно поправлял одежду и стряхивал пылинки от полицейской камеры, словно стараясь избавится от следов правосудия.
— Это по профилю. Приходите через пару дней, как дым рассеется от всех этих событий, переговорим. И, воля Ваша, но я бы квартирку сменил.
Мы крепко пожали друг другу руки и разошлись. Времени на сон осталось категорически мало.
* * *Что-то полицейских чинов в моей жизни становится слишком много.
Обыск в лавке мистера Шая, если я правильно понял его имя, длился уже второй час.
Коротко переговорив с представителями диаспоры, я попросил остаться только самого хозяина и представителя местной народной дружины (по просьбе Игоря убрал из своего лексикона слово «триады»), который якобы служил мне переводчиком, хотя большую часть времени мы втроём вообще хранили молчание.
По моей просьбе остроглазая девушка-подросток из семьи хозяина лавки (вообще-то определять возраст китаянок дело неблагодарное), принесла мне крепкий кофе, чтобы я был бодрячком после бессонной ночи.