Один из рабочих махнул рукой. Мол, не сюда, вези дальше! Электрики в черных комбинезонах разматывали кабель, один из них открыл щиток, подцепил к прибору клеммы с проводами.
Алексей энергично двигался в северном направлении, прижимаясь к стене тоннеля. Нервы не выдерживали. Он постоянно озирался. Сперва его прикрыла колонна, подпирающая свод, затем – выступ, внутри которого располагалась шахта лифта. Из бокового ответвления вышло отделение солдат, заслонило Уварова от возможной погони.
План действий у него отсутствовал, решение не созрело.
Липкое онемение расползалось по затылку Уварова. Гестаповцы уже в тоннеле, идут за ним, возможно, разделились.
Алексей посторонился, пропуская техников, идущих навстречу, оторвался от стены, ступил на полотно узкоколейки. Рев двигателя в ближайшем отсеке заложил уши. Он чуть не попал под вагонетку, успел отпрянуть. Она с лязгом прокатила мимо.
Тоннель освещался неидеально. Уваров не мог понять, что происходит сзади, свернул в боковое ответвление, прижался к стене, перевел дыхание. В том месте, где он стоял, перегорела лампочка. Как узнать, куда ведет этот отросток? Людей в нем не было.
Изнутри доносилось кряхтенье, обрисовались силуэты. Двое военнослужащих тащили что-то тяжелое. Алексей оторвался от стены, снова притворился, что роется в планшете. В этом подземелье все были свои. Если человек тут стоит, значит, так надо. Солдаты проследовали мимо, опустили контейнер у выхода в главный тоннель.
Алексей опять припал к стене, ждал. Сотрудники гестапо мимо не проходили. Чем они там занимаются? Возрастал риск столкнуться с ними в самом неожиданном месте.
К нему возвратилась способность размышлять. Гестаповцы не могут знать, зачем он здесь. Они выяснили, что Коффман отбыл на Айзевице, отправились следом и теперь блуждают по объекту. Не могут они знать, что его цель – дизель-электростанция.
И еще одна мысль не давала покоя. От нее веяло абсурдом.