– Здесь обширные подвалы, товарищ майор. Они держали в заключении человек шестьдесят. Видно, перед эвакуацией получили приказ ликвидировать всех. Половину вывели во двор и расстреляли. Остальных не успели, бросили в камерах. Наши их открыли, вывели, сейчас держат в вестибюле. Не решили пока, что с ними делать.
Уваров решительно отстранил ефрейтора, миновал пост и вышел во двор. В углу лежали тела, прикрытые мешковиной. Их было много. Но Алексей одернул себя.
На полу сидели мужчины и женщины, оборванные, в ссадинах и гематомах. Они кутались в тряпье, одни дремали, другие что-то жевали – красноармейцы делились с ними хлебом, – третьи отрешенно смотрели в пространство.
Сердце Уварова забилось, земля вдруг поплыла из-под ног. Эрика сидела в углу, сжавшись в комочек, терла воспаленные глаза.
Женщина не узнала его. Когда он подошел к ней, она забеспокоилась, лицо ее задрожало. Эрика поднялась, оступилась, схватилась за стену. Она смотрела на него с каким-то ужасом. Может, ошиблась, галлюцинации начались?
– Мартин! – Женщина прижала руки к груди.
– Я тоже так думал. – Алексей улыбнулся и спросил: – Ты в порядке?
– Да. Меня несколько раз били. Они просто не успели сделать что-то еще. Ты пришел сюда…
– За тобой.
– Но как же?.. – Она начинала что-то понимать, кусала губы, стала усердно тереть лоб.
– То, что ты сейчас увидела и узнала, имеет для тебя какое-то значение? – Вопрос был важный, от ответа на него зависело очень многое.
– Я не знаю, Мартин. – Ее лицо сморщилось, она готова была заплакать. – Это то, о чем я никогда не думала.
– Ты любишь меня?
– Да, Мартин, сильно.
– Тогда все в порядке. Иди ко мне.
Она прижалась к нему. Алексей обнял ее за худые плечи. Тихо стало в фойе, на них смотрели люди. О чем они думали? Это не имело значения. Жизнь и в самом деле весьма странная штука. Попробуй разберись в ее поворотах."