Человека, мол, в лепешку раздавило. Жену в гестапо забрали, детей бросили. Их вроде соседи подобрали, теперь не знают, куда пристроить.
– Уезжай, Пауль. Именно за этим я пришел. Ты сделал много полезного, это будет оценено по заслугам. Твое присутствие в Майнсдорфе становится опасным. У тебя же нет семьи, верно? Оденься потеплее, возьми все самое необходимое и уходи отсюда куда угодно. В ближайшую деревню, в соседний город, лишь бы не попался патрулям. Отсидись у знакомых или сними комнату.
– Не хочу я уходить, Мартин, – заявил бармен. – Здесь мой дом. Не забывай, что у меня свой куратор в гестапо, злой и страшный Рене Вольф.
– Может, обойдемся без капризов, Пауль? Ведь за время работы осведомителем ты не сделал ничего, что могло навредить подполью или простым людям. Все, что ты сливал в гестапо, было завуалированным враньем, пустышкой или устаревшими данными.
Фрау Циммер сегодня принимала во вторую смену.
– Входите, герр Коффман, – сказала докторша, снимая марлевую повязку. – Вы неважно выглядите. Даже не знаю, что с вами делать.
Алексей взгромоздился в кресло, с ненавистью уставился на бормашину, пока молчащую. Медсестра гремела склянками за стенкой.
– Открывайте рот, посмотрим на ваш внутренний мир, – громко сказала докторша.
– Вам надо уехать, Клара, – пробормотал Уваров. – В городе лютуют гестапо и СС. Это последняя чистка, но она самая безжалостная. Советую вам просто пропасть. В наше время это может сойти с рук. Вас никто не станет искать, не такая уж вы важная персона. Нужно только позаботиться о рации.
– Мартин, у вас начинается паранойя. – Фрау Циммер тоже понизила голос. – О чем вы говорите? Я провалюсь только вместе с вами.