Под утро… хммм, какого дня? Он на руках отнес ее в их спальню, и она уснула моментально, просто отключилась, рухнув ему на грудь, после последней вспышки экстаза. И так продержалась слишком долго. Даже больше, чем он ожидал.
Что скажет, когда проснется? Что будет в ее сиреневых глазах? Страх? Сожаление? Он боялся. Да, боялся ее. Потому что эту Марианну не знал. Она другая. Непредсказуемая, необъяснимая и оттого притягательная во сто крат больше, чем раньше.
Они должны были с этого начинать. Точнее, он должен был забить на Фэй, на родственников и увезти ее домой, чтобы раз за разом доказывать, кем они были друг для друга.
"Она приревновала… это была его стратегия, последняя ставка, полная блефа. Заключил сделку, подписал кредит, а потом с милой улыбкой сообщил, что потерял ключи от машины. Его подвезли с надеждой на продолжение, и после стандартного «Я позвоню тебе, милая» укатили, полные уверенности, что позвонит. Он весь пропах безвкусными духами, которые вызывали тошноту, но оно того стоило. Она пришла.
Зазвонил его сотовый, но даже конец света или торнадо не заставили бы его сдвинуться с постели.
«Твою мать… надо было, нахер, отключить его или выкинуть в окно»
Марианна пошевелилась, и он прижал ее к себе чуть сильнее, чтобы почувствовала – она не одна.
На секунду стало страшно, вот сейчас поднимет голову, посмотрит и приговорит. Окончательно и бесповоротно.
Но вместо этого нежная рука обвила его шею, а щека потерлась о его грудь. По телу прошла дрожь.
- Наверное, я ужасно пахну, - прошептала, и он почувствовал ее улыбку.
- Самый лучший запах. Ты пахнешь нами. Тобой и мной, мной в тебе и тобой на мне, - ответил он и с наслаждением провел по голой спине вниз, касаясь ямочек на пояснице.
- Мне нужно в душ, - а сама даже не пошевелилась, ее губы приятно щекотали кожу.
- Не нужно… могу вдыхать тебя вечность.
- Я не уверена, что дойду.
Он усмехнулся с триумфом. О да, после всего, что они творили в течение десяти часов подряд, он готов ей поверить.
- Я могу отнести, - пошевелился, но рука сильнее сжала его шею.
- Еще немножко…, - голос сонный, полный неги.
Да хоть вечность, малыш. Хоть столетия, если тебе хорошо. Он согнул ногу в колене и закрыл глаза.