Хотелось молчать и в тот же момент кричать во всю глотку. Проклятый сотовый звонил и звонил. Протянул руку и швырнул о стену.
- Никого нет дома.
Она беззвучно засмеялась.
- Лгун.
- Еще какой, профессионал.
- Даешь уроки?
Не выдержал, перевернул ее на спину и склонился над ней, разглядывая нежное лицо, припухшие от его поцелуев губы.
- Тебе – нет.
- Я хорошая ученица.
- Охотно верю, тогда тем более - нет.
Она провела кончиками пальцев по его щеке и вдруг спросила:
- Тебе нравится говорить мне «нет»?
- Ну почему, разве сегодня ночью я мало говорил тебе «да»?
- «Да, малыш», «да, раздвинь ножки», «да, кричи для меня» – не считается.
А это провокация, он улыбнулся уголком рта. От того, как она это сказала, у него снова встал. Эта Марианна более откровенна, чем та нежная и скромная. Но ему она нравилась больше, вот такая дерзкая, умеющая дать отпор, и от того такая сложная.
- Еще как считается.
В ее животе тихонько заурчало, и он рассмеялся.
- Я голодная.
- Я тоже, очень голодный, просто изнывающий от голода.
Ладонь легла ей на живот и не спеша поднялась к ребрам, чуть выше. Нежно коснулся соска, обвел темную ореолу и посмотрел ей в глаза – потемнели.
- Ненасытный, - провела рукой по его груди, где остались следы от ее ногтей и зубов, - Разве на тебе все не заживает мгновенно?
- Кто-то кусался и царапался, как дикая кошка… Заживает… просто я давно не ел… и немного устал, - сказал и застыл. Упоминание о его голоде могло быть сейчас неуместным.
- Как часто ты… ешь?
Накрыла ласкающую руку своей рукой.
- Каждый день… иногда раз в два дня. Внизу большой холодильник с пакетами донорской крови.
Настороженно посмотрел ей в глаза, ожидая реакции.
- А… по-настоящему ты ешь?
- Почти нет. Не ради насыщения точно. Не ем с тех пор, как принят в клан.
- Моя кровь, разве она не возбуждает тебя, или ты контролируешь себя?
Захватил ее палец губами, спустился поцелуями к ладони. Она пахла им.
- Твоя кровь для меня слишком ценная, каждая капля дороже жизни.
Сиреневые глаза восторженно вспыхнули. Ей нравилось то, что он говорил. В ее животе снова требовательно заурчало.
- Отнесу тебя в душ, а потом прикажу принести завтрак… или обед… в постель.
Но когда отнес, снял всю одежду и поставил под струи прохладной воды, уйти не смог.