Пойду пока к Ойливе, пусть соберет остальных и спросит их предпочтения."
"— Послушай, меня Кэйт! Я думаю, ты сейчас погорячилась.
— Нет, мама, не стоит нам содержать балласт, все равно создавать видимость былого достатка уже не получится при сегодняшнем положении дел.
— Ну, Кэйт, дорогая, мы ведь выручили приличные средства от продажи твоего сына…
— Я! Мама, я выручила! Это только мои деньги, и даже не мечтай о них!.. — раздраженно вскинулась Кэйтайриона, делая шаг к матери, и чуть не споткнулась об распростертого на полу парня.
— Но…
— Та-ак… — нахмурилась девушка, вдруг вспомнив о невольном свидетеле. Вот уж перед кем не следовало бы обсуждать подобные вещи да еще в таком тоне.
Схватив лежавший на столе пульт она, отключив вибрацию, швырнула его обратно, и приподняла голову парня, вцепившись в волосы:
— Исчезни! Живо! Госпожа Эйлиорина позже вызовет тебя для продолжения.
Мальчишка не заставил себя ждать, поднялся с колен и умоляюще взглянул на свою мучительницу. Та нехотя вытащила стек-фаллос, ничуть не заботясь о том, чтобы не повредить чувствительную плоть, и презрительно скривилась от невольного всхлипа раба — заорать от боли он не рискнул.
Эйлиорина не прониклась и кивнула, соглашаясь с дочерью, что отпускает его на время — придется продолжить ""воспитание"", только не теперь, позже.
Парень натянул слегка трясущимися руками свои шелковые штанишки и, со всей возможной для него после такой экзекуции скоростью, вылетел за дверь.
Кэйт отметила, про себя, что ему не помешали бы тампоны с маслом иши, но лично ей этот раб был неприятен, а мать тоже не озаботилась состоянием своей игрушки. Значит подлечится сам, или кто-нибудь в гареме окажет посильную помощь.
Тийкийлэ выскочил за дверь и прислонился к стене, стараясь унять дергающую боль в уретре. Сама мысль о возвращении в комнату госпожи Эйлиорины именно этим вечером скручивала его внутренности в тугой узел — он привык к боли, повиновению, но сегодня организм просто вопил: ""Достаточно!"".
Ходили слухи, что в доме Вайнгойртов многие имеют собственные пары, но в их ""террариуме"", как поэтично называл гарем Шайнэйлиер, постоянных пар практически не было.