Глава вторая
— Я просил тебя не выходить!
Я молча перебирала пальцами ягоды малины. Домашняя она была меньше лесной и не такой сладкой. Хотя и выглядела идеально. Яркие плоды правильной формы, ни одного отклонения, всё самое лучшее на стол князя Рогнара. Но они не пахли солнцем и лесом, не были такими сладкими и терпкими, что во рту даже становилось немного горько.
— Разве я здесь в клетке? — тихо уточнила и поднесла к губам ягодку.
— Ты же знаешь, на какой риск я пошел, чтобы ты оказалась здесь сегодня!
— Знаю.
И как бы сильно ни любила его, как бы ни скучала, но не просила этого.
Мы оба знали об этом, и оба старались не поднимать эту тему. А сегодня вот коснулось.
— И ты нарвалась на ликанов.
А вот это точно не моя вина. Никто не ждал их так рано и тем более никто не думал, что они заплутают в трёх березах и выйдут на лесную полянку, где мы собирали ягоды.
— Не по своей вине.
— А если бы они…
— Ничего сделать не могли, — возразила я, поднимая на отца глаза. — Ты же знаешь, что это сказки. Ликаны прибыли сюда не для того, чтобы девок по углам тискать. Да и не тронут они меня.
— Ну да, в тех лохмотьях в тебе бы сразу княжескую дочь признали, — фыркнул князь, присаживаясь в кресло.
Он беспокоился обо мне, волновался. Больше чем за остальных своих детей, отказываясь признавать, что я давно выросла.
— Ты же понимаешь, что дело не в одежде, — отозвалась я, дёрнув рукой, и рукав богатого платья сполз, обнажая запястье, на котором темнела круглая метка.
Он лишь раз глянул и тут же отвернулся, уставившись в окно.
— Один из них расспрашивает о девушке с волосами тёмной черешни.
Глупенькое сердечко замерло на мгновение. Но всего лишь на мгновение. Я ведь знала, кто меня искал. Только значения это не имело.
— И что? Ты думаешь ему кто-нибудь расскажет?
— Не посмеет.
Против этого я не возражала. Права была мачеха, не стоило мне приезжать. Но мысль о том, что видимся в последний раз, что больше никогда не вернусь в отчий дом, вызывала слёзы на глазах.
— А свадьба? Она состоится? — спросила тихо, переводя разговор на другую тему.
Отец вздохнул:
— Ты же знаешь, как Айва ждала этого дня.
Кто ж не знал.