Девять месяцев томительного ожидания и на свет появилась я. Здоровая, крепкая девочка… с печатью Богини на руке.
Матушка прожила сутки, не в силах выдержать правды. Богиня выбрала свою цель, одарила и отняла одновременно. В девять лет мне, как и всем послушницам, предстояло оставить семью и уйти в храм.
Есть дочь и в то же время нету. Как такое пережить?
Отцу пришлось жениться снова. Ему нужен был наследник, а не призрак дочери, которая никогда не будет принадлежать никому. Когда мне было три года родилась Айва, еще через пять лет Оргус.
Но для папы я навсегда осталась его маленькой девочкой, так похожей на любимую жену. Именно поэтому он все эти годы отказывался отпускать меня.
Договорившись с наставницей, привозил ненадолго домой, даже на свадьбу вот вытащил, хотя до обряда посвящения оставалось совсем немного.
Выйдя из кабинета отца, я спустилась по лестнице, прошла внутренний дворик, направляясь к женской половине замка, улыбнувшись по пути служанкам, что куда-то спешили с широкими подносами.
Когда до неё оставалось всего десяток метров, сбоку послышались голоса. Не знаю, почему я так отреагировала. Но сердце ёкнуло, а ноги сами понесли к ближайшему кусту.
Дожила, уже в собственном саду прячусь от гостей нежданных.
Но дело было не только в неожиданности, а в холоде. Погожий день, яркое солнышко, пение птиц, лёгкий ветерок, который нёс ароматы цветов и ягод, а мне вдруг стало холодно. У самого сердца кольнула стужа, дрожью пройдясь по телу.
Присев на корточки, я сжала между руками траву, стараясь не касаться колючих веток розы перед собой, и затаила дыхание, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.
Ох, как больно. Словно пальцы в студёную воду засунула.
Так сильно погрузилась в собственные ощущения, что не сразу голоса услышала.
— Ты уверен, что с тобой всё нормально?
Этот голос был смутно знаком. Осторожно выглянув, я увидела меж листьев тёмно-синий плащ.
Ликан. Тот самый с ямочкой, что тогда улыбался мне.
— Феб, прекрати со мной нянчиться.
Вот этот я точно слышала впервые. Усталый и злой какой-то и эта злоба шла изнутри, будто сжигало его что-то, уничтожало.
А холод кольнул сильнее, иголкой проскочив между рёбер.
Он это… из-за него так плохо.
Я постаралась хоть что-то разглядеть сквозь листву и не могла. Лишь синие плащи ликанов. А встать означало выдать себя. А к этому я не была готова.
— Ты весь бледный.
— Прости, загореть не успел, — съязвил тот и вдруг сдавленно охнул.