И среди этих лент и вышитых цветов, пронзив несчастную, торчал сияющий голубой клинок — нож некромага, — по которому по капле сочился, печально позванивая, как хрустальный колокольчик, золотой дар, капая на камни под вишней и стекая в озеро. Девушка чуть слышно стонала, ее маленькие розовые пальчики шевелились, она двигала руками, чтобы хоть как-то восстановить в них кровообращение и унять свои муки, но все было тщетно.
От этого зрелища Демьен едва не взвыл. Угодливая память подкинула ему воспоминание о том, что недавно он заносил над грудью девушки точно такой же нож, желая пустить ее золотой дар, но он не знал, не понимал, что будет так страшно и грязно.
Рядом с несчастной стояли те самые золотые весы — на одной чашечке, словно символ принесенной жертвы, лежала горка золотого дара, а другая была загадочно пуста. И все же она была тяжелее и перевешивала.
Что же отдал, чем заплатил Алый Король?..
— Ну же, ну! — Демьен опустился перед девушкой на колени, его пальцы осторожно легли на рукоять призрачного ножа и он рывком вытащил его из девичьей груди.
Он отвел волосы от ее хорошенького бледного личика и принялся терзать узлы веревки, которыми были стянуты нежные ручки незнакомки. Уна покраснела, заметив, что в прорехе в одежде девушки отлично видна грудь — и Демьен с интересом посматривает туда, бесстыдник, несмотря на волнение, злость и страх, одолевающие его.
— Спасибо, — прошептала меж тем прелестница. Сил, чтобы плакать, у нее не было, ее освобожденные руки упали вдоль ее тела, словно срезанные стебли травы, и Демьен аккуратно подхватил ее на руки, поднял с холодного пола. — Кто… кто вы? Кого мне благодарить за свое спасение?
— Ты, наверное, читала в детстве сказки, — ответил Демьен, улыбнувшись, и Уна отметила, что улыбка у принца просто ослепительна и точь-в-точь напоминает улыбку Алого Короля — то же колдовское обаяние, те же ямочки на щеках.
У незнакомки не было сил даже для того, чтобы оценить его шутку, но она попыталась улыбнуться.
— В сказке, — прошептала она, — ничего не было написано о том, как это страшно и больно…
— В сказках вообще много лжи, — ответил Демьен мягко.