— Сейчас узнаешь, — ответил он коварно, и его палец легко скользнул в ее тело там, сзади, отчего она вскрикнула, вся сжавшись, чувствуя наваливающуюся на нее слабость и невероятный стыд.
— Нет-нет-нет, — протестующе зашептала она, пытаясь подняться, спрятаться, уйти от проникающих в ее тело пальцев, но Дерек удержал ее, с силой прижав к постели, продолжая ласкать наливающуюся пульсирующим удовольствием дырочку. — На надо там, не надо этого!
— У тех, кто наказан, — лисьим голосом произнес Дерек, медленно и осторожно вводя второй палец в ее податливое мягкое тело меж поблескивающих от масла ягодиц, погружая пальцы как можно глубже и поглаживая там, в глубине, — не спрашивают, где и как можно.
Уна жалобно заскулила, чувствуя, как ее растягивает, распирает сзади и как от неторопливых движений пальцев в ее теле рождается совершенно незнакомое ей стыдное удовольствие. Так униженно и одновременно расслабленно и невероятно хорошо она себя никогда не чувствовала.
— Нравится? — коварно шепнул Дерек над постанывающей от удовольствия Уной.
Она не успела ответить, тяжело дыша, уткнувшись влажным лбом в постель. Его пальцы покинули ее тело, перестали так мучительно и приятно толкаться внутри нее, и Уна ощутила, как на пульсирующую удовольствием дырочку надавливает жесткая головка его возбужденного члена, настойчиво и сильно.
— Негодяй, что ты делаешь, прекрати!
— Читай свое заклятье невест, — подсказал Дерек, усмехнувшись, нажав сильнее и чувствуя, как Уна стонет и сжимается от внезапно пришедшей боли.
Захлебываясь в потоке ощущений, Уна наспех бормотала слова заклятья, чувствуя, как его руки растягивают ее мягкие ягодицы, а член несильными толчками все глубже и глубже погружается в ее тело, и Дерек стонет, напрягается от чересчур сильных ощущений, которые ему доставляет ее жаркое и узкое тело.
— Еще, еще, — шепчет он, осторожно толкаясь, входя на всю длину, крепко прижимаясь к бедрам Уны, насаживая ее еще сильнее, еще плотнее, на миг замирая и срываясь в протяжный, почти такой же беспомощный стон, какие издает она под ним.
Уна часто дышит, на ее теле выступает тонкий пот, золотящий кожу в неярком свете. Вспыхнувшая было боль ушла, и движения члена Дерека в ее теле нравятся ей, но дикая жажда никуда не уходит, и Уна стонет, изнывая, ощущая себя всего лишь средством удовлетворения чужого желания.