— Пожалуйста, — простонала Уна, — не надо…
— Или надо?
Губы Демьена накрыли ее губы он поцеловал девушку жадно и страстно, так, как никто — даже Дерек, — ее не целовал, запустив свой язык в ее разгоряченный рот, лаская ее язык развратно и откровенно. Уна задохнулась от еще одной опьяняющей волны возбуждения, принимая его поцелуй, позволяя юноше посасывать ее язык и проникать в ее рот своими.
Он целует ее, осторожно прикасаясь губами к разгоряченной коже, оставляя влажные теплые следы, жадно сжимает губами сосок, грубо вылизывает его языком и чуть прихватывает зубами остренькую вершинку — так, что Уна вскрикивает, напугавшись боли, но Демьен не переступает эту грань.
Его рука вновь легла на ее разгоряченное лоно, и Уна заскулила, ощутив, как один его палец вкрадчиво проник в узкую мокрую дырочку, а затем коснулся бугорка — возбужденного и упругого, — и начал поглаживать его так, что все желание, вся острая жажда сосредоточились там, в этой крохотной точке, и Уна застонала, нетерпеливо двигая бедрами и сама насаживаясь на член Дерека, чтобы погасить невыносимое жжение.
— Перестань, не надо!
Но Демьен словно не слышал ее. Он будто обезумел, жадно прижимаясь лицом к ее влажной коже, вдыхая аромат ее возбуждения и лаская языком соски до такой степени, что они начинали гореть таким же нестерпимым удовольствием, как и та точка меж ног девушки, которую он не прекращал поглаживать.
От накатившего острого оргазма Уна кричала и билась, содрогаясь, захлебываясь холодным воздухом и умоляя прекратить, потому что после удовольствие перешло в страдание, и она рычала и билась, уже не в состоянии смирно терпеть то, что творится с ее телом.
— Пожалуйста, пожалуйста, — твердила она, не понимая еще, что все уже закончилось и рука Демьена больше не ласкает ее.
— Красивая, — повторил Демьен, опускаясь на колени и прижимаясь лицом к ее подрагивающему животику.