"
"Лиссант вернул меч в ножны и, двинув со злости мужчине по плечу, зашагал прочь.
— Может, они правда не могут говорить? — предположил Дамреби.
— Однако орали как очень даже говорящие, — напомнил Айнвор.
— Ну, не знаю...
— Разве что это какие-нибудь чокнутые паломники, давшие обед молчания, — выдал неожиданный вариант вампир. — Искупают путешествием в ледяную пустыню свои грехи. Втемяшили себе, что, не сдержи они данного богам обещания, на веки вечные окажутся в Тени, и свято в это верят. Религиозный фанатизм ещё не до такого бреда довести может.
Презрительно сплюнув, Айнвор тоже двинулся прочь.
Дамреби приказал солдатам разместить пленных в пустовавших до сих пор казармах, хорошенько протопив помещения, пока будущие жильцы едят в столовой. Несчастные давно стучали зубами – наверняка не только от страха, но и от холода тоже. О том, чтобы просто выставить паломников за ворота – дальше исполнять свои обязательства перед богами, не могло быть и речи.
Сам он тоже давно продрог.
— Неужто тридцать восемь повозок с провиантом? — спросил он вампира, который уже, похоже, успел ознакомиться с составом груза.
— С провиантом тоже. А ещё тут какие-то устройства.
— Что за устройства? — заинтересовался несколько удивлённый командир заставы.
— Да Тень их знает! Я вскрыл пару ящиков – никогда не видел ничего подобного.
— Где эти ящики, которые вы уже вскрыли?
Айнвор проводил его к нужной повозке. Глазам Дамреби предстали какие-то механизмы весьма внушительных размеров. Предназначения оных виконт даже предположить не мог.
— Я должен доложить командованию, — неведомые машины почему-то напугали Дамреби.
— Кому? Солси?! Только этого урода здесь не хватало! — обозлился вампир.
«Но он-то наверняка поставит в известность своего короля!» — тоже разозлился Дамреби, только про себя. Впрочем, видеть Солси, утопившего в крови Кордак, или его подручных ему жаждалось, наверное, даже ещё меньше, чем Айнвору. А уж после сегодняшнего открытия и вовсе хотелось собственноручно придушить маршала!
— Ладно, попробуем разобраться, — с трудом выдавив слабую улыбку, Дамреби побрёл к донжону.