Солнце нещадно палило, и перед глазами плавали темные мошки. Хотелось приглушить свет, спрятаться в тень, исчезнуть. В горле стоял едкий комок, и всю ее словно разъедало отравой."
"Целители напичкали ее горькими лекарствами и отправили домой, но Найрин не помнила, где ее дом. Кучер набил трубку, раскурил, выпуская ядреный дым, и Найрин поморщилась от запаха и отошла подальше. Очень хотелось пить, и, заметив блеск воды, она спустилась к ручью, разрезающему ковер травы гладкой лентой.
Что-то было такое важное, связанное с ковром.
Встав на колени на густую траву, она зачерпнула воду ладонью, склонилась…
Широкий ручей тек неспешно, и вода искрилась под солнцем как зеркало.
Найрин застыла, разглядывая знакомые черты: тонкий нос, аккуратные губы, чуть раскосые глаза. В ее воспоминаниях они были ярче, а теперь их сочная зелень как будто угасла. Волосы висели тусклыми прядями и не светились.
— Нет, — сказала она. — Этого не может быть.
Наклонившись над ручьем сильнее, оперлась руками на каменистое дно, и лицо в отражении исказилось злобой.
— Нет! — выкрикнула Найрин и ударила ладонью по воде.
У нее была хоть какая-то цель — единственное, за что она смогла уцепиться. А теперь у нее забрали и это?! И, выходит, она сделала все это сама?!
Найрин ударила кулаком по ненавистному лицу, рассадив костяшки о камни на дне ручья, еще раз, и еще.
— Это ты во всем виновата!
Треск, шум, крики… Найрин вскинула голову, но ее сшибли с ног, опрокинув в ручей.
— Еще одна! — выкрикнул мужик. — Вроде всех поймали!
— Это ошибка! — воскликнула Найрин. — Я не та!
— Разберемся, — пообещал мужик, подталкивая ее в спину.
Они вышли назад на дорогу, куда привели других пленников с веревками на шее точно скот. Найрин попыталась высвободиться, но следующий тычок был куда сильнее.