Да, я точно смогу.
— Я пойду с тобой, — вырвалось у меня.
Я сама испугалась того, что сказала, и сердце подпрыгнуло и забилось быстрее.
— Нет, — мягко возразил Бас, погладив меня по щеке.
— Мы вместе. Помнишь? — требовательно спросила я.
— Я все-все тебе расскажу, — пообещал Бастиан, обхватив мои плечи. — Ты как будто увидишь все собственными глазами. Но там слишком опасно, Мэди.
— Куда она собралась? — сердито буркнула тетя Рут, выглянув из-за ширмы.
— В Ночь, — наябедничал Бастиан. — Но не волнуйтесь, — поспешил он заверить.
Тетя поджала губы и кивнула, укоризненно на меня посмотрев. Спорить с ними обоими я не собиралась — толку-то? Но ощущение правильности решения лишь крепло в моей душе. Как будто я наконец ступила на верную дорогу.
***
Мэди крутилась возле вновь приобретенной тетушки, иногда касаясь ее плеча, словно чтобы убедиться, что та и правда тут, живая. А над Порожками витал явственный дух смерти. Отец показывал отчеты. Семнадцать погибших. Это подавалось как мизер, но их вообще не должно было быть.
Вот и с очередным отказом Мэди та же история. Она говорила ему «да» каждым взглядом, улыбкой и поцелуем, и, получив «нет», Бас не особенно огорчился. Слова в их ситуации значили не так уж много.
Мэди взяла поднос с пирожками и направилась на улицу.
— Угощу охрану, — пояснила, встретив его удивленный взгляд.
Она могла бы ответить «да», выйти замуж, спрятаться за имя Альваро, и ее жизнь была бы светлой и безоблачной. Но она отказала ему, опять, потому что думала не о себе. Это вызывало уважение.
— Ты ведь не обиделся, правда? — спросила Мэди, вернувшись и отдав пустой поднос тете. — Ты сам говорил, что свет имеет значение, только если он кому-то нужен.
— Говорил?
Она устроилась рядом с ним на узком диванчике, поджав под себя ноги.
— У меня не было чаросвета, пока не появился ты, Бастиан, — пояснила она. — Я вроде зеркала. А теперь его осталось направить в нужную сторону.
— В Ночь ты не пойдешь, — отрезал он. — Это не обсуждается.
— Думаю, мы можем обсуждать все, что угодно, — заявила Мэди. — А с твоей тупой категоричностью мы далеко не уедем.
На ее щеках вспыхнул румянец, но она не отводила взгляд и собиралась стоять на своем.
— Я забыл, какая ты упрямая, — вздохнул Бас.