Туда, где даже воздух пропитан отчаянием пленников...
При иных обстоятельствах едва ли кто-нибудь из нас решил бы добровольно спуститься туда, но сегодня все было иначе. Там, внизу, были те, кому требовалась наша помощь. Сестра Таллэка, мама, Роап и другие гианы...
— Кстати говоря, откуда ты так много знаешь о дворце? — спросила я, пытаясь отвлечься от жуткого предчувствия, которое с каждым шагом накатывало на меня новой волной. Словно этого было мало, браслет раскалился докрасна, обжигая руку.
— Шпионы Леронда работали здесь годами, наблюдали и писали подробные доклады.
— Скорее всего Леронд избавился бы от тебя, — холодно ответил Кристер, — Он не дал бы тебе и шанса помешать его плану, и твоя сестра осталась бы без защиты.
Я покачала головой и легонько сжала руку друга в жесте поддержки.
— Мы спасем Кассандру и все исправим, — тихо пообещала я, и Таллэк грустно улыбнулся.
Однако мы все шли, а лестница все не кончалась. Всматриваться вниз было бесполезно — тусклые огни на стенах загорались лишь тогда, когда мы оказывались рядом, а стоило отойти, как они тут же гасли, поэтому впереди, как и позади, была лишь тьма. Ноги ныли, а неизвестность пугала, но я старалась держать себя в руках. Не может же эта лестница быть бесконечной?
Стоило об этом подумать, как Таллэк, который шел впереди, вдруг остановился, а следом за ним замерли и мы, сжимая в руках единственное оружие.
— Слушайте... — прошептал он, прислонив указательный палец к губам, и мы услышали тихое пение гиан. В их пении не было слов, лишь медленная, успокаивающая мелодия. Они словно пели колыбельную всем, кто уснул, чтобы их сон стал еще крепче...
Не дожидаясь реакции друзей, я ловко прошмыгнула мимо Таллэка на лестнице и рванула вперед, не заботясь о том, что могу оступиться и кубарем скатиться вниз.
Древние, как же я хотела его увидеть! Обнять, слиться с ним в долгом поцелуе, и наконец сказать все то, что хотела, но не решалась раньше... Но его здесь не было, как и моей мамы, а за ближайшей решеткой, сидя на каменной лавке, тихо плакала Кассандра…
— Не успели… — едва слышно прошептала я, не в силах пошевелиться.