Старик-Далин тряхнул подушкой, непрозрачно намекая, что побрякушку следует положить на место.
Да ради бога! Очень она мне нужна! Век бы её не видеть!
Увы, наши чувства оказались не взаимны – коварный кусок металла наотрез отказался со мной расставаться. Впился намертво, хоть зубами стягивай.
И что-то мне подсказывало, что это не к добру. Может мыла попросить? Пока с пальцем свой артефакт не оттяпали.
– Не снимается! – вынуждена была признать я, спустя долгую минуту безуспешных попыток.
– Хм… – выдал Далин, с подозрением прищурившись – будто я вру, будто планирую украсть ценную вещь.
– Позвольте, я попробую, – подал голос принц.
За всей этой неразберихой с яйцами и кольцами я несколько потеряла его из виду, но сейчас, когда темноволосый Зейн направился ко мне, снова попала под впечатление.
Уставилась как заворожённая. Даже как-то стыдно стало за свою реакцию. Но где-то там, на подкорке. А на поверхности плескались интерес, восхищение, восторг и не знаю даже что ещё.
А уж когда его высочество оказался совсем рядом и взял за руку… пресловутые мурашки не то что промаршировали по всему телу, они бразильский карнавал устроили.
Мои мозги тоже собирались утанцевать куда подальше – в царство глупых девчачьих мечтаний, но тут в голове отчётливо прозвучало: «Небо, за что? За что мне это вульгарное пугало? Нет, фигурка-то ничего, но от леди несёт как из винной бочки».
Увы, голос был мне уже знаком.
Но дальше больше!
«Следовало согласиться на Флексу. Там хоть с родословной всё понятно, а это? Ринабелла? Серьёзно? Наследница знаменитого магического рода выжила в покушении? Стремительно повзрослела и превратилась в… даму облегчённого поведения?»
Меня окинули взглядом, в котором смешались недовольство, любопытство и нечто подозрительно похожее на сексуальный интерес.
А вслух Зейн сказал:
– Сейчас, леди Рина. Не волнуйтесь.
Не волноваться? Это очень сложно, когда с тебя резко сдёргивают розовые очки.
Я отпрянула, вырывая руку из его захвата, и сказала резко:
– Не приближайся!
Зейн не понял и привычно заломил бровь.
***Принц всё-таки добился права избавить меня от кольца, но его попытка закончилась провалом. Артефакт, принадлежавший когда-то Гоблеймам, и на миллиметр не сдвинулся, и совсем недавно я бы от такого поворота расстроилась, а теперь наоборот.
Слова, прозвучавшие прямо в голове, воспринимались как нечто куда более реальное, чем всё, что творилось вокруг, чем весь этот маскарад вместе взятый.