Как понять, кто был настоящим? И настоящим ли?
А самое главное – толку от этой телепатии? Если даже с ней не разобраться, кто и в чём врёт?
Только на нервы действует.
Может сходить к местным знахарям и капелек успокоительных попросить?
Или лорду Вэларту пожаловаться? Пусть разберётся и избавит меня от необходимости копаться в чужих головах.
Кольцо протестующе полыхнуло жаром и стиснуло палец. Я даже вскрикнула от боли и притормозила.
Как оказалось, вовремя. У нас осталось ровно двадцать шагов, чтобы слегка отдышаться (мне, потому что Кори совсем не запыхалась) и поправить волосы и одежду.
Так что в полукруглый ступенчатый зал без окон мы не влетели, а вплыли, как подобает настоящим дамам. Ну… почти.
Устроились в первом, почти пустом, ряду.
А буквально через пару секунд стену у кафедры прорезала вспышка портала, и из него шагнул магистр Вэларт.
– Добро пожаловать в лучшую Академию! – начал он с улыбкой, которая тут же превратилась в хищный оскал. – На лучший факультет, где выживут лишь лучшие!
Э-э-э… Что? Надеюсь, это просто фигура речи? И выживут – это останутся учиться?
– Первокурсники наверняка удивляются, – продолжил магистр, – что в этой аудитории собрались все курсы.
Откуда-то с дальних рядов послышались смешки.
– Именно для них я каждый год повторяю: никакой боевой магии вне полигона! Вообще! Совсем! Абсолютно! Вас, не к месту веселящийся Рэнтон, это особенно касается – за проделанную в прошлом году дыру в восточной башне вы года три будете работать практически даром.
Я судорожно вздохнула, радуясь тому, что я не парень. Ведь балбесы, обычно, они.
Рядом сдавленно крякнула Кори, а однокурсник, сидевший позади нас, закашлялся, словно чем-то подавился.
Взгляд магистра Вэларта тут же устремился в нашу сторону, губы дрогнули в странноватой улыбке.
Я слушала и, кажется, была единственной, кто удивлялся. Со слов Вэларта выходило, что мне предстоит учиться в компании конченых, отбитых на всю голову отщепенцев.
Даже мурашки по спине побежали! Но здравый смысл шепнул, что препод точно преувеличивает. Ситуация не может быть настолько ужасной.