— И все же короли приходили к нам на помощь, когда их звали, — Наареш говорил спокойно и веско, и я тоже постаралась успокоиться. Огляделась с холодным достоинством. — Правда, отец?
— Правда, — согласился бирюзовый.
— Мы дали им в руки Академию, чтобы они регулировали магические ресурсы, — произнес ледяной. — Арх должен быть клеймен, это единственное условие, которое мы ставили. Ради чего нам теперь нарушать собственные соглашения и покрывать инферну уровня арха?
Наступила тишина. Сердце стучало в груди, билось в виски.
Наареш отпустил мою руку. Сделал шаг вперед.
Обвел взглядом собравшихся и в полной тишине произнес:
— Ми Элизабет д`Аэртавен моя нарра.
Слова прокатились по огромному залу, взлетели к высокому своду потолка, обвились вокруг тонких, уносящихся ввысь колонн и, кажется, вырвались сквозь высокие окна, чтобы разлететься по всему миру.
Что он сказал? Нарра? Я — нарра?!
Да почему же этот гад чешуйчатый молчал! Почему не поговорил со мной, не предложил обдумать тактику и стратегию вместе… ох, козлик!
— Ты уверен, сын? — первым отмер бирюзовый.
— Абсолютно.
— Для дракона нет хуже участи, чем нарра другой расы, — произнес ледяной.
С чего бы, интересно? Можно подумать, другие расы не способны любить!
— К сожалению, — сверкнул глазами серебряный, — вы так долго нам это внушали, что я не прислушался к себе сразу, не распознал ее и усиленно старался не верить своим чувствам.
— Со всем уважением, — вышел вперед черно-красный родственничек Эриверии, — вы пока не можете жениться.
Это еще почему?!
— Состояние вашей горы, ваш дворец говорят о том, что ваша сокровищница недостаточно наполнена…
Это он приценивался, что ли? И чем плох дворец? Может, лунный камень и не самый драгоценный, но до чего красив!
— Поэтому, — гневно сверкнув глазами, Наареш ступил еще немного вперед и вытащил что-то из-за пазухи.
Ларец! Тот самый, что приснился мне во сне, из лунного камня! Затаив дыхание, я смотрела, как он раскрывает его, слушала прозвучавшие громом слова:
— … поэтому я дарю ми Элизабет Сердце моей Горы.
С этими словами он развернулся и, глядя в глаза, протянул сияющую шкатулку.