Вот уж действительно, что может быть важнее и интереснее золотых яиц?
— Мы примем девочку, мие Наареш обучит ее всему, что знает… — ох, в ее устах эти слова прозвучали почти неприлично, едва не заставив меня покраснеть! — А вы, мие Ширезан, не беспокойтесь, вашему сыну ничего не грозит.
Бирюзовый чуть нахмурился, приоткрыл было рот, но Танаария взмахнула рукой:
— Все! Остальное пусть дети решают между собой. Думаю, им есть о чем поговорить. Собор окончен, господа!
И вот странное дело, все это мужское сборище послушалось, замолчало — но на сей раз уже не враждебно, а как-то согласно.
До чего же хорошо, что слова и советы старейших у них высоко ценятся. И классно, что имеется такая старейшая!
— Идемте, провожу вас, пока они не вздумали условия измышлять, — повернувшись, дракониха подхватила нас под руки — она даже мне едва доставала до плеча, а уж Наарешу и вовсе была по грудь! Но при этом он и не подумал возражать.
— Ми Таанария, — окликнул кто-то. — Не могли бы вы задержаться на несколько минут…
— Нет уж, это вы без меня! — отпустив Наареша, она еще раз взмахнула рукой, и снова ухватила его под локоть. И легко, словно и не было за спиной прожитых веков, взбежала по лесенке, ведущей к взлетной площадке.
— С вашего позволения, я первая, — забежала за ширму наверху. Через минуту вышла оттуда, и, сверкнув нам напоследок подтянутыми… фигурой, взмыла в небо, на ходу превращаясь в небольшого милого огненного дракошу.
ГЛАВА 35
На этот раз Наареш приземлился на другую посадочную площадку. Не знаю, куда дел одежду — наверное, отправил сразу домой, Линне. Но теплую шкатулку я всю дорогу прижимала к сердцу, то и дело прислушиваясь к биению внутри.
Трансформировался, призвал один из серебряных халатиков и повел меня вниз — только теперь внутренней лесенкой, а не наружной.
Мы спустились в гораздо более нарядное помещение, чем в спальной части дворца.
И чего этим драконам не хватает? Торжественно, пышно, сверкающе! Представляю, какой убогой казалась ему моя квартирка, в которой я жила последний год! Да даже на взгляд принцессы, выросшей в королевском дворце, ничто здесь не свидетельствовало о пустоте сокровищницы.