— Высшие маги-стихийники. Те, чья сила может равняться силе драконов, а иногда и превосходить. Те, кто на протяжении истории пытались перекроить власть и подмять под себя прочие народы. Драконам, к слову, такое даже в голову не приходило.
Ох, я все больше и больше проникалась драконами.
— Одна из задач Академии — своевременно выявлять их… и следить, чтобы их сила не обратилась во вред. Это, как ты понимаешь, тоже не информация для распространения.
Я снова кивнула. И жесткий контроль, и сбор всех параметров вплоть до размера и веса, начали приобретать новый смысл.
— Такая система просто не может не давать сбоев, — прошептала. — Обязательно найдется кто-нибудь, кто попытается… обернуть ситуацию в свою пользу!
— Именно, — согласился дракон.
— И сейчас у короля проблемы. Кто-то хочет отжать у него власть.
Наареш кивнул — коротко, даже сухо:
— Извини, не могу обсуждать проблемы короля. Но в целом ты догадалась верно. И, надеюсь, понимаешь, что тебе совершенно не нужно во все это встревать.
— Абсолютно! — искренне уверила. — Боже, но при чем тут я?! Только не говорите мне, что у меня потенциал — для той стороны острова! Меня ведь проверяла комиссия?!
— Твой дар сейчас очень нестабилен. Ты же сама видишь. Он напрямую отражается в твоем настроении, поступках.
Ох. Щек коснулось легкое смущение. Так, надо брать себя в руки.
— Почему вы помогаете мне? — прошептала я, не представляя, что и думать.
— А вот здесь начинается та часть, где ты должна мне поверить. Просто для… всех будет лучше, если ты вернешься на Землю. И я готов тебе в этом помочь.
— Что я должна делать?
— Основная твоя задача — не допустить магических всплесков. Я знаю, что это сложно. Тем более, здесь все обучение нацелено именно на то, чтобы их спровоцировать. И постарайся не привлекать внимания, насколько это возможно. А я со своей стороны попробую убедить ректора, что ты обычный слабый эмпат, какие часто встречаются даже за пределами нашего мира.
Не высовываться и контролировать магию. Невзирая на то, что всякие консервы будут пытаться ее из меня извлечь.
А еще — поверить. Что он действительно желает мне добра, а не преследует какие-то свои цели.
Поверить очень хотелось. Но тревожная струнка не давала, настаивала, что нужно найти как минимум еще одну точку зрения, альтернативную версию происходящего, и сравнить.