Просто пытаюсь выбросит посторонние мысли, как он учил, и радоваться жизни здесь и сейчас — ведь здесь и сейчас мы вместе, и не существует больше ничего вокруг.
— Спасибо, что показал мне это чудо! — шепчу тихо, боясь нарушить волшебство, которым полнится это место. Всего лишь лет двадцать назад здесь был пустырь, голое пепелище после гибели предыдущего Замка пурпурной розы. Как быстро исцелилась земля! Сколько доброй магии пропитало ее, чтобы выросла такая красота.
— «Спасибом» не отделаешься! — коварно проговорил огненный маг мне в самое ухо, подкравшись.
Я не успела опомниться, как оказалась прижатой спиной к тонкому искривленному стволу персикового дерева, к его еще прохладной и влажной после ночи черной коре. Хрупкие ветви дрогнули и словно зазвенели розовыми лепестками над нашими головами — укрыли чудесным пологом от любых чужих глаз, от целого мира.
— Теперь моя очередь, Маэлин! Предлагаю на тех же условиях, чтоб честно. Как там было вчера? Ага… Стой смирно, не шевелись и молчи!
— П-погоди! Это что значит — не шевелись и молчи?! — я встрепенулась и уперлась ладонями ему в грудь.
— Как что? Справедливость восстанавливать. Для этого и увел тебя подальше — с аллеи нас видно точно не будет, не беспокойся. После вчерашнего издевательства я заслужил компенсацию, не находишь? Или что — тебе можно, а мне нет? Какая ты несправедливая и вредная, Ледышка! — выговаривал мне огненный маг с детски-обиженным выражением лица, потихоньку подгребая меня к себе поближе.
— Я не вредная! Я… предусмотрительная! — запальчиво возразила я. — Знаю тебя — вот так вот пойдешь навстречу… исключительно ради восстановления справедливости… а потом не успеешь оглянуться, как окажешься в траве и опоздаешь на Турнир!
Морвин улыбнулся шире, все больше напоминая кота, который подбирается к сметане. Пространства для побега между нашими телами уже практически не осталось.
— Что ты, Ледышка! В траве сейчас мокро и грязно.
Я вспыхнула и не нашлась с ответом. Отвела взгляд. Это было уже слишком.
Он смотрел на меня пару мгновений пристально, а потом вздохнул, взял в ладонь мои озябшие пальцы и осторожно их поцеловал, ничего больше не говоря и не торопя. Знает, гад, чем меня взять. Нежностью.
— Ну ладно, ладно! — сдалась я.