И я еще что-то на нее говорила?! Да если б не она… от меня, кажется, сейчас одни рожки да ножки бы остались. Ради такой защиты стоило с раннего детства терпеть ограничения и страдать от невозможности прикоснуться к другим людям… только сейчас я оценила, какое благо, что другие тоже не могут ко мне прикоснуться.
Я всхлипнула.
Троица моих врагов тихо переговаривалась, очевидно решая, что со мной делать. Раненый прижимал обожженную руку к груди. Я поймала на себе его ненавидящий взгляд. Это было как ледяной воды плеснуть в лицо.
В конце концов они, кажется, решили взять меня измором — потому что просто уселись на пол с трех сторон, скрестив ноги, взяв мою Сферу в оцепление. Замолчали и приняли каменный неподвижный вид — как три истукана. Кажется, думают, что если я устану, рано или поздно не смогу поддерживать щит.
Я переводила взгляд с одного на другого, лихорадочно размышляя.
Не знаю насчет вечности, но судя по решительным лицам моих стражников, сидеть со мной они намеревались минимум всю ночь.
И потекло бесконечно медленное время.
Трое охотников, ожидающих ошибки своей жертвы — и перепуганная насмерть добыча, которая не хочет попасться стае голодных волков на зуб.
Постепенно тусклеющие краски за окнами. Тьма, надвигающаяся на огромный зал, посреди которого застыла наша странная композиция.
Но вместе с тем — все мучительнее холод, поднимающийся из глубины черного камня. Холод от колонны, что вынудил меня все-таки отлипнуть от нее и сдвинуться хоть на сантиметр, внутренне вздрагивая от того, как бликующие светлые глаза моих преследователей отмечают и сторожат каждое мое движение, даже такое мимолетное. Холод от каменных плит пола — и я только теперь заметила, что умудрилась отправиться в Зазеркалье босиком.