Поджимай — не поджимай голые ноги, торчащие из-под подола, все равно самой реальной перспективой теперь казалось, что я просто-напросто околею от холода, и вот тогда уже Сфера точно пропустит нетерпеливых чужаков.
Но неужели никто меня до сих пор не хватился там, в Академии? Никто не ищет? Дженни должна уже прийти и заметить, что меня нет. Если только… с ней самой что-то не случилось. И тогда моего отсутствия никто не заметит до самого утра — а к тому времени я точно превращусь в ледышку.
Хоть бы Тушкан, зараза, снова открыл портал… кажется, это только меня зеркало почему-то сразу перемещало к Незнакомцу, а вот мохнатая зверюга, на мою беду, переместилась в неудачное время в неудачном месте.
Не знаю, сколько так прошло часов — каждая минута казалась вечностью, что растягивала меня на дыбе мучительного ожидания. Замерзших ног я уже не чувствовала под собой, но и сесть боялась. Вдруг верхняя граница Сферы тоже опустится, и тогда мои мучители додумаются набросить что-нибудь сверху? Не хотелось оказаться в положении птички в клетке, на которую набросили платок.
Ко всему прочему, ужасно захотелось есть и пить. Хорошо, не в туалет — но если так пойдет и дальше, к моим терзаниям добавятся еще, самого неприятного свойства.
Тот, обожженный, который сидел справа от меня, вдруг пошевелился и проговорил тихо, склонившись в сторону старшего, сидевшего по центру, прямо напротив меня.
— Саеддхе левеннор, ильесте? Иланна, морвин?"
"Тот резко повернул голову и пронзил спутника мрачным взглядом.
— Нерентра морвин! Ашштан ргшас-с-с…
Потом задумался ненадолго, потирая подбородок, и наконец кивнул.
— Иланна дормэ!
Его собеседник встал на ноги, коротко поклонился и куда-то ушел.
О нет, он же наверняка за подмогой! У меня в очередной раз сердце подскочило куда-то к горлу.
И снова потянулось ожидание. Наконец, знакомый уже протяжный скрип известил о том, что вновь распахнулись невидимые отсюда двери в противоположном краю зала.
В полосу света, который на плиты пола бросали отблески пламени, вступила девушка.
Оставшиеся двое немедленно вскочили и глубоко ей поклонились.
— Иланна! Астаэнна тору, ортани маэр! — Старший сказал всю эту тарабарщину почтительным тоном, склонив голову, и указал на потухшие чащи, а потом приглашающим жестом на меня. Как будто я была украшением вечера и главным блюдом банкета.