Кусок овечьей шкуры не выдержал постоянных тычков головой, и пропустил-таки настоящего хозяина дома в свою комнату, временно оккупированную наглым пришельцем.
""Вот почему у меня стойкое впечатление того, что этот поганец сейчас мне презрительно ухмыльнулся?"""
"Появившаяся совсем недавно у Александра привычка проверять свою обувь перед надеванием, пошла ему только на пользу. Именно благодаря ей, (а еще и своему обонянию) он понял, что придется ему задержатся на денек-другой у своего бывшего денщика. Не уезжать же ему в одних вязанных носках? Сапоги были безвозвратно испорченны, валенки тоже, а бегать в носках по ноябрьскому снегу как-то оно не прельщало.
Так что Савва был немедленно мобилизован, снабжен неоскверненным сапогом в качестве образца для подражания и отправлен в уездный город, добывать второй. Или новую пару — такие мелочи командира не интересовали. А так же газетами, в очень больших количествах. Ну а сам князь Агренев попытался посильно выразить охватившее его негодование — и первые два раза ему это даже удалось.
Затем хвостато-полосатая скотина утроила бдительность, и к тому же перестала спать на привычных местах. Не прекратив при этом попадаться на глаза и всячески изгаляться — то неспешно пройдется на расстоянии вытянутой руки и потрется об ногу Марыси, то развалится на руках у Ульянки с таким видом, будто бы ему ничего и не грозит.
Оглядевшись и прислушавшись, уважаемый гость ногою подтянул к себе небольшую лавочку. Короткий разбег, толчок ногой — и в этот раз Ваське все-таки прилетело по наглой усатой морде.
А князь тем временем еле-еле успел вернуть свое оружие на полагающееся ему место — зашедшая в дом с легкого морозца Марыся удивленно пронаблюдала, как аристократ поправил и без того ровно висящий на стене крест, после чего спокойно перекрестился.
— Хорошая вещь, покой дарит.
— И Саввушка так же говорит. Он ему еще от батюшки покойного перешел, в наследство.
Уцепившись за последнее слово, Александр парой-тройкой направляющих вопросом перевел разговор на то, как молодая супружеская пара обустраивалась на новом (ну, понятно, что для самого Савватея очень даже старом) месте.
Послушал короткий, но очень эмоциональный рассказ о том, как им помогали, работая чуть ли не за спасибо, какие в общине доброжелательные и хорошие люди вообще, и соседки в частности, и попытался вспомнить — сколько он там выделил своему бывшему денщику на обустройство? Точная сумма все никак не вспоминалась, но по любому он не мог дать меньше пятисот рублей.
