Что так, что так — все одно нехорошо-с!
— Извозчик! К дому уездного предводителя. Знаешь, где это? Ну так гони, рубль сверху!
За два дня до этого…
Услышав напористый стук в дверь, коллежский советник Ферапонтов проклял тот день и час, когда ему в руки, и соответственно в производство, попало дело о стрельбе и убийстве на железнодорожной станции Ландварово.
— Вы позволите?
Столичный адвокат обладал тактичностью носорога, вежливостью голодного льва и обаянием очковой кобры. Все это дополнялось большим профессиональным опытом, так что общение с ним давалось провинциальному служителю Фемиды очень… Сложно, скажем так.
— Разумеется.
Проследив за тем, как заняли его стул для посетителей, а с ним и часть собственного стола (портфелем, одна стоимость которого уже вызывала язвительную изжогу), следователь счел, что пора переходить к делу.
— Итак, чем могу?
— Один момент-с. Вот, прошение моего клиента.
— Так-с. Освободить до суда, под залог? Хм!
— Именно-с. Я уже переговорил с вашим начальством, они возражений не имеют.
Как же хотелось скромному служащему Следственного отделения выгнать вон этого напористого, и раздражающего своей вежливой наглостью типа! Увы. Нельзя. Зато можно слегка помотать нервы, ну или хотя бы попробовать это сделать.
— Не будем торопиться, Николай Платонович. Освобождение под залог применяется обыкновенно к заключенным вполне благонадежным, показавшим себя с лучшей, так сказать, стороны. Вашего же клиента к таковым отнести довольно-таки затруднительно.
— Отчего же, позвольте полюбопытствовать?
— Ну, хотя бы на том основании, что со следствием в моем лице ваш подопечный не сотрудничал — а это, знаете ли, одно из необходимейших условий.
— Молчание моего клиента первые два дня легко объяснимо — после всего произошедшего, он находился в глубочайшем шоке, и полном смятении мыслей и чувств. Впрочем, насколько я помню, после моего прибытия все устроилось, причем самым наилучшим образом?
Следователь непроизвольно поморщился.
— И чтобы окончательно развеять ваши сомнения, прошу принять поручительство, в котором его сиятельство князь Агренев, Александр Яковлевич, гарантирует явку своего служащего, Демида Сошникова, на суд.