— Ну что, как оно? Обзавелся тут новыми приятелями? А то, поди, и друзей завел, среди сокамерников да надзирателей, а?
Вопрос сопровождала легкая улыбочка, да и голос звучал неопределенно — то ли спрашивают, то ли укоряют.
— В гробу я их видел, и тех, и других.
Странно они выглядели вместе. Один — заросший недельной щетиной, в мятой одежде непонятного покроя, и непонятно чему радующийся. Второй выглядел и вел себя как какой-нибудь благородный, был одет как записной франт, гладко выбрит и причесан, да к тому же сохранял удивительнейшее спокойствие.
— Первых наверняка, а вот вторых — вряд ли.
Франт покачал головой, словно что-то вспоминая, и повторил опять:
— Да, вряд ли.
Его собеседника волновало совсем другое.
— Сильно я вас подвел, вашбродь?
— Это с чего бы?
— Так я человека убил…
— Ну, убил и убил. В первый раз, что ли?
Камера словно вымерла, прислушиваясь к негромкому диалогу двух… Подельников?
— Так-то ж на службе, по приказу.
— А теперь ты где, на деревне у бабушки? И сейчас выполнял приказ, то есть, действовал согласно должностной инструкции.
— Понял. Только это. А как?.. Ну, теперь?
Несмотря на сложную формулировку, вопрос поняли правильно.
— Теперь? Будет суд, на котором тебя будет защищать очень хороший адвокат. В самом худшем случае отправишься в Сибирь. В двухгодичную командировку.
Демид оживал прямо на глазах, а вера в командира и так не пропадала. Его сиятельство еще в отряде доказал, что о своих заботится, и никогда не бросает. Никогда!
— Кстати, тебе еще штраф с премией полагается. За что штраф, объяснять надо?
— Э?..
— Связал бы покойничка вовремя, здесь бы не оказался.
Благодарные слушатели и так молчали, а услышав про такие страсти (и деньги), вовсе онемели. Убийцу наказали не за то, что убил, а за то, что какие-то там правила нарушил!
— Премия, две тысячи. Товарища все же защитил, побег задержанного предотвратил.