Это чтобы ты потом по другим девкам да бабам не побежал.
— Да как можно то, от такой жены по другим идти? — Удивлённо спросил Василий надевая рубаху и подпоясываясь.
— Можно, поверь. Ещё как сволочи бегают. Кобельё блудливое. И ещё Вася, узнаю, что Елену обижаешь, убью.
— Клянусь, вот тебе истинный крест, Александра Вячеславовна, руки на неё не поднимаю. Худого слова про неё не скажу. Всю жизнь любить буду сестру твою, богом данную.
— Запомни эти слова, Василий, боярин Вяземский. Ты их сам сказал, без принуждения.
Когда подошли к терему, увидела на подворье Ивана. Он смотрел на нас с Василием вопросительно.
— Иван, Елена в тереме? Не видел её?
— Видел. Прибежала вся в слезах. В горнице заперлась.
— Хорошо. Пусть там посидит. Где батюшка ваш?
— Так у себя с дядькой Евсеем.
Я посмотрела на Василия.
— Пойдём, Василий, к родителю твоему. А ты Иван, матушку свою позови туда. Разговор будет серьёзный.
— Чего Васька натворил? — Тревожно спросил Иван.
— Да натворил уж, что ни словом сказать, ни пером описать. Да не один он натворил делов. Пойдёмте что ли, братья Вяземские.
Прошли в терем, на мужскую половину. Там в одной из светлиц сидели за столом сам Вяземский-старший и его побратим, дядька Евсей, что-то обсуждали, разложив перед сбой нарисованную карту, как я поняла. Пока шли, Иван отправил за своей матерью какую-то девчушку. Когда мы, постучавшись, зашли, Фёдор Гордеевич сложил карту.
— Что-то случилось, царевна? — Спросил он. Я поклонилась ему.
— Здравия вам Фёдор Мстиславович и вам дядька Евсей. Случилось у нас. Не знаю даже, как и говорить. — Посмотрела на Василия. Он стоял, опустив буйну головушку.
— Что? Васька что набедокурил или Иван?
— Не Иван, Фёдор Мстиславович. — В этот момент в светлицу зашла Евпраксия Гордеевна. Поклонилась с вежеством и боярыне. — Вот пришла к вам Фёдор Мстиславович и богом данной вам супруге Евпраксии Гордеевне.
У боярыни и боярина глаза стали как блюдца. Старший Вяземский даже встал с лавки.
— Как это опозорены? — Спросил он.
— Кто посмел? — Вторила ему Евпраксия Гордеевна.
— Сестра моя младшая, Елена опозорена и обесчещена! А значит и я. Так получается! — Я посмотрела на Василия. — Сын ваш, Фёдор Мстиславович и Евпраксия Гордеевна.