И мы не потеряли ни одного воя! Скажи кому, что такое сделала юная дева, не поверят.
— Дядька, что там? — Спросил Иван.
— Всё хорошо. Ворота закрыты, мост поднят. Везде наши воины. Но как я понимаю верхняя часть донжона остаётся за фон Деницем?
— Да и бог с ним. — Усмехнулась в ответ. — Сдастся. Если нет, умрёт.
— Это как? Его сейчас из донжона не выбьешь.
— А я не собираюсь выбивать. Я просто взорву верхнюю часть и всё.
— Как взорвёшь?
— Очень просто, дядька Евсей. Барон хорошо укрепился. Он обзавёлся пушками.
— Жестоко.
Я пожала плечами. А мне что тут с бароном, политесы разводить?
— Нормально, дядька Евсей. У нас говорили так, если враг не сдаётся, его уничтожают! А мы, отходя из замка, не можем оставить его у нас за спиной. Но я, почему-то уверена, Ульрих не захочет умирать.
— Да. Рядом с донжоном есть небольшой домик.
— Надеюсь, Маркус жив?
— Жив. Даже возмущался, когда его за шиворот вытаскивали во двор, пока его один воин по спине плашмя мечом не навернул. Тогда только заткнулся.
— Дядька! Я же просила.
— Да ничего с ним не случилось. Целый он.
— Дядька, и я очень надеюсь, что ни один стеклянный сосуд, что у него есть не разбили?
— Обижаешь, дочка.
— Дядька, давай не будем торопится. Это хорошо, что туда к нему никто больше не заходил. Я сама туда пойду и решу, что мы заберём. Нужно начать готовить повозки, лошадей. Начинать грузить добычу. И самое главное, надо снять пушки.
— Да. Я удивлён. Не знал, что фон Деницы приобрели пушки. Ещё бы найти пушкарей.
— Посмотри среди тех, кто остался жив.
— Ты взорвала дружинный дом.
— Пушкари особая каста. Они с простыми латниками не тусуется.
— Что делают?
— Пушкари считают себя выше простых солдат. Вернее латников, дружинников.
— Понятно. Думаешь, где-то спрятались?
— Конечно.
— Будем искать. Если они живы, я их найду.
В этот момент с лестницы раздался вопль. Говорили на русском, но с акцентом.
— Кто вы такие? И что хотите?
Евсей хотел ответить, но я подняла руку, показывая ему, что сама буду говорить. Он усмехнулся и кивнул мне.