Те отрицательно покачали головами. — Нет, госпожа. Они не видели ключей у господ-рыцарей.
— Здесь есть ларцы или сундуки?
— Есть. У нас у каждой небольшие сундуки, где хранятся подарки господина нам.
— Я хочу посмотреть их.
Проверила их сундуки. Небольшие. Но в них хранилось всё их имущество. По паре платьев, отрезы тканей. Небольшие серебряные украшения. Ничего для меня интересного.
— Значит так, воины. Блюдите здесь строго. Никого из женщин не трогать. Иначе пожалеете у меня.
— Помилуй, царевна.
Посмотрела на славянку из-под Новгорода. Она глядела на меня широко раскрытыми глазами.
— Тебя как зовут? — Спросила её.
— Любавой батюшка с матушкой нарекли.
— Ты хорошо подумала, Любава? Может всё-таки с нами пойдёшь? Я тебя к себе возьму. Бедствовать не будешь. Голодать тоже. И дитя твоё под моим присмотром будет. Обещаю.
— Правда ли, что ты царевна? Настоящая?
— Правда. Самая настоящая. Я византийская принцесса.
Она стала креститься.
— Благослови дитя моё, царевна.
— А что так? Дитя то ещё нет. Тебе выносить нужно, потом родить.
— Ты царевна. Твои предки были помазанниками божьими, значит и ты отмечена господом нашим. На тебе благодать его. — Остальные дамы тоже поползли ко мне на коленях. Подтащили своих детей. Ничего себе! Это мне что, предлагают за святую поработать? Я захватила их дом. Сейчас идёт грабёж имущества их господина и мужа, если так можно сказать, а они у меня ещё и благословения просят? Хотя, что ты, Саня, хотела? Здесь к особам королевской, царской и императорской крови отношение сакральное.
Я присела рядом с Любавой на корточки. Смотрела ей в глаза.
— Любава. Я могу благословить вас всех. Я сделаю это. Но знай, моё благословение не сможет спасти вас, от того, что вас могут убить. От того, что ты не сможешь доносить дитя своё. Божья благодать распространяется на меня, ты права. А так же на тех, кому я покровительствую. Кто рядом со мной. Вот тогда божья благодать возрастает многократно. А если я уйду, то… — Я печально покачала головой. — Я ещё раз, Любава, предлагаю тебе идти со мной.