Шли всю ночь. На рассвете распорядилась сделать привал. Нужно было подкрепиться, накормить и напоить коней.
— Ванечка, сколько ещё до пограничья? — Спросила мужа, присаживаясь рядом с ним на взгорок с куском хлеба, куриным окорочком и кружкой воды.
— Ещё день идти. Ночью выйдем на порубежье. К броду. Перейдём речку и всё, мы уже на территории Руси. Там будет легче. На, лук возьми. Чего воду пьёшь. Вино открыли. Его лучше выпей.
— Зря открыли. Пока на марше никакого вина.
— Оно слабенькое. Вои водой его разбавляют.
Он взял мою кружку, сходил к повозке с продовольствием и вернулся назад. В кружке была вода, разбавленная вином. М-да, пить стало вкуснее. Кормили всех и даже возниц, которых прихватили вместе с повозками. Особенно меня удивляли местные. Ладно те, кого прихватили от купцов. А вот местные, какие-то они были забитые, просто ужас. Грязные, на головах колтуны. Одежда вообще не пойми что. Толи ткань, но очень грубая, толи обрезки шкур или всё вместе. В глаза не смотрели, смотрели в пол.
— Кто эти возницы? — Спросила мужа.
— Эти то? Так чудь это. Чудины. Ещё их называют чухонцами. Забитые они совсем немцами то. Они чудь за людей не считают, за животных. У нас последние из распоследних смердов живут лучше, чем эти.
— Чудь, чудины? Латыши, эстонцы?
— Не знаю, люба моя, о ком ты говоришь. Не слышал о таких.
— Никто. Это я так, перепутала. Не забивай голову. А литвины?
— А что литвины?
— Они кто?
— Как кто? Литвины. По другому их ещё жемайтами кличут, вернее они сами себя так называют. Но этих немцы не задавили, как чудь. Жемайты сами немцев хорошо крошат. Так, что будь здоров. Вот только их сейчас ляхи под себя подминают. У них же уния.
Поев, утолив жажду двинулись дальше. Спустя час после привала, к нам с Иваном и дядькой Евсеем подскакал воин из арьергарда.
— Боярин, царевна! Орденцы!
— Далеко?
— Совсем скоро! Конные все.
— Сколько?
— Не считали, но около сотни, может больше.
Одна повозка с пушкой шла в голове обоза. Вторая — в конце. Мы как раз миновали перелесок и углубились в чащу леса.
— Ваня, надо засаду делать. — Сказала мужу.
— Знаю, иначе не отобьёмся… Вот здесь хорошо.