Александра (СИ)

— Кто они?

— Сын Ульриха фон Деница с матерью. Кристиан. И ещё одна женщина. Любава. Она из наших, но была захвачена людоловами и продана. Её купил фон Дениц. Она беременна его ребёнком.

— Я поняла, дочка. Ты всё правильно сделала. Они наследники. Я позабочусь о них.

— Матушка, Любаву я хотела взять к себе. А Кристиан с матерью пусть остаются на твоё усмотрение,

— Хорошо.

Посмотрела на Маркуса. Он жался к повозке, где было всё его имущество. Вернее, уже Ленкино имущество.

— Богдан, Никифор, Божен! — Крикнула.

Все трое моментально появились передо мной. — Вон Маркус. Значит так, после того, как мы с Ваней выйдем из бани, фламандца затащить туда, отмыть, отпарить, вывезти всех вшей. Его одежду прожарить, тоже от вшей. Простирать и высушить. А пока его одежда сушится, дать что-нибудь взамен.

— Попарить, вымыть, избавить от вшей. Поняли, царевна. А с одёжкой как быть? Мы сами стирать должны?

— Вы нет. Мало прачек? Тех, кто стирает? Озаботьте их этим. Или что? Мне может пойти, велеть им?

— Понятно, царевна.

Всё сделаем. Не беспокойся.

Все три парня плотоядно посмотрели на Маркуса. Он понимал с третьего на десятое, но кое-что понял. Побледнел.

— Ваше Высочество! Вы же не позволите дворянина истязать?!"

"— Поверь, Маркус, в этом деле я позволю. Это для тебя же делается, для твоей пользы. Уверена, тебе ещё и понравиться. Потом за уши не оттащишь.

— Царевна, обещаем, ни за уши, ни за хвост не оттащат. После нас! — Все трое заржали, как жеребцы. Я полюбовалась ими. Красивые у меня парни.

Один к одному. Здоровые, откормленные и жёсткие. И самое главное, преданные мне. Особенно после набега. Почувствовали свою силу. Им теперь никто, кроме меня не указ. Маркус, глядя на них, ещё больше съежился. Я усмехнулась. Привыкай, европеец сраный. Повернулась к мужу.

— Ванечка, пойдём в баню. Устала я. Прошу тебя.

— Пойдём, звездочка моя. — Ваня обнял и повёл меня. Сначала, я сама раздевалась, а потом просто села на лавку, без сил. Ваня разделся, потом меня раздел до конца. Всё чинно.

Не приставал ко мне. Парил меня. А я лежала и отъезжала по тихому. Распарил меня так, что я была никакая, ждала трамвая! Он меня даже на руки взял. Отнёс туда, где могла отойти. Не лез ко мне. Не пытался поять меня, как жену свою, на что имел полное право. И я ему была благодарна в этом. Но при всём при этом, глядя на голое тело мужа возбудилась.

— Ванечка. — Нельзя так мужа мучить. — Подойди ко мне. — Он подошёл. Я раздвинула ноги. Пусть смотрит на свою красавицу.