Как Москва третий Рим и четвёртому не бывать, так и мы есть царевны, а разными вшивыми безродными графинями нам не нать. Значит так, Елена Прекрасная, твое место шешнадцатое, ты стоишь позади меня, не отсвечиваешь, и молчишь в тряпочку. Не вздумай рот открыть и начать комментировать того или иного царедворца. Это очень опасно для жизни. Это как влезть с голой жопой в трансформаторную будку с 3000 вольт напряжения. Долбанёт, только кучка дерьма и пепел останется. Андестен, сестричка?
— Йес! А может я вообще не поеду, а? Сань? Я тебя здесь подожду.
— Бл…ь, Лена! Не вынуждай меня материться. Какие на фиг блины? Может ещё и двор пойдёшь подметёшь и полы надраешь к верху задом? Не расстраивай меня, я и так на нервах. А то укушу, больно.
С помощью сенных девок приготовили свои наряды. С папаном и маман, а так же с дядькой и ключником распределили, что повезём, а что оставим, да положим подальше от греха. Что и в какой последовательности будем делать подношение. Всё обговорили.
Вечером, оставшись в своей светлице с мужем, села на постель, стала раздеваться. Рядом сел Ваня. Был грустный и даже какой-то напряжённый.
— Ванечка, ты чего такой, любимый мой? — Спросила его.
— Знаешь, Саша, никогда так не боялся и не волновался, как перед завтрашним. Даже в бою, когда с ворогом сходишься не так страшно.
— Понимаю, дорогой. И что?
— Саш, это ты царевна. Ты привыкла к правителям. А я государя только один раз видел и то не рядом, а когда в строю стоял. Тогда полки строились под Москвой на смотр. А тут прямо перед ним. Да ещё если он спрашивать будет, отвечать ему надо. А как, я даже и не знаю.
— Ничего, я тебе помогу.
— Спасибо, Саш. — Он обнял меня.