Принять Схимну и посвятить оставшееся время молитвам.
— А кто же вместо тебя, владыко? — Спросила я его.
— Не переживай. На моё место найдётся кто. Я многое видел в своей жизни. Я стал свидетелем избавления от ярма Орды. Я стал свидетелем обретения великих даров. И наконец я стал свидетелем откровения божьего. А значит я выполнил всё, что мне было предназначено. Осталась только Великая Схимна и общение с Господом нашим. Симон посмотрел на нас с Еленой. Улыбнулся. — Идите, дщери мои. Благословляю вас и чрева ваши.
Мы простились со стариком. Вышли. Только в повозке, когда остались с Еленой одни, спросила её:
— Лен, ты зачем ляпнула про откровение?
— Не знаю, Сань. Будто что-то толкнуло меня. Сама даже не поняла, как сказала. А потом поздно уже было.
— Я смотрела на тебя, как ты молилась. Что с тобой произошло?
— Не знаю. Мне вдруг стало так легко. Словно я дома у родителей оказалась.
Я обняла её и прижала к себе. Она меня тоже. Так мы и приехали домой.
Через седмицу, то есть через неделю мы узнали, что Симон оставил свой сан, сложил свои полномочия, как митрополита и стал готовится к принятию Великой Схимны. То есть, решил уйти от всего мирского в пустошь. Я даже поплакала вечером. Привыкли мы с Еленой к старику. А до этого, меня вызвал к себе Великий Князь. Спустя два дня, после посещения нами с Еленой митрополита.
Когда я зашла к Государю в его светлицу, где он работал с документами, разбирая свитки и челобитные, он был погружён в работу.
— Проходи, Александра. Присаживайся. О чём с Симоном говорили?
— Об азбуке.
— Азбука? Как интересно. И об откровении божьем.
— И о нём. Ты же, Государь всё знаешь. — Конечно, я бы удивилась, если бы Василий не знал, о чём мы с митрополитом говорили. Слухачей хватает и стукачей тоже. Он смотрел на меня своими чёрными глазами. Я опять почувствовала странную дрожь, что пробежала у меня по спине. А потом почувствовала томление внизу живота. Господи, я что на него реагирую? Но я мужа люблю. Василий встал из-за стола, подошёл ко мне. Остановился у меня за спиной.