Точно ли именно он подслушивал? Уверен ли в этом глава разбойного приказа? На горячем ли пойман Шуйский? Слава богу свёкр был не дурак и озаботился свидетелями, или как на Руси говорили — видоками. Выслушав моего свёкра, Василий некоторое время о чём-то думал. Мы с Фёдором Мстиславовичем молчали.
— Хорошо. Пойдёмте, посмотрю я на Ваньку Шуйского. — Сказал Великий Князь.
Вновь проделала путь из Грановитой палаты в застенки средневекового НКВД. Когда зашли в пыточную в нос ударил смрад палёных волос и мяса, мочи и крови.
— Великий Государь, беззаконие творится. За что муку терплю от Вяземского и его… — Увидев меня князь замолчал. Василий сел на лавку. В пыточной кроме палачей и Шуйского так же находился дьяк разбойного приказа, который вёл протокол допроса или как тут называли такой документ — опросные листы. Всё по взрослому.
— Скажи Иван, — Великий Князь смотрел на Шуйского, — ты зачем подслушивал речи, кои ведутся у меня в палате?
— Лжа это, Государь!
— Не лжа, Ваня.
Василий встал, посмотрел на моего свёкра.
— Боярин, я должен знать всё. Ты меня понял?
— Понял, Государь. Всё сделаю.
Василий ещё раз посмотрел на Шуйского.
— Кто ему так лицо распластал? Каты?
— Нет, Великий Государь.
Василий удивлённо перевёл на меня взгляд.
— Ты что, Александра, сама допрос чинила? А ты жестокая.
— Иногда приходиться быть жестокой, чтобы оставаться доброй, Государь. Я задала ему два вопроса, кто ещё замешан в умысле на Государя и что ему пообещали османы? А ударила за другое. Он меня девкой назвал.
Василий ухмыльнувшись, кивнул. Опять взглянул на Шуйского.
— Зря Ванька, ты Александру обидел.
Сказав, он кивнул мне на выход. Оказавшись на улице, глубоко вдохнула свежий воздух. Всё же такие заведения, как пыточные не для меня. Да ещё в моём положении.
— Пушки видела свои? — Спросил Василий.
— Что, уже сделали?
— Готовы.