Осталось дело за малым. Понять, что означает каждый такой ромб, угол и треугольник. Ерунда, это как собрать чинарики на остановке общественного транспорта.
— А ты что, Сань, собирала на остановках чинарики?
— Я нет. Но я видела, как не совсем чистые люди собирали их на остановках и просто из урн.
— Бомжи?
— Наверное. Лен, есть ещё идеи?
— Извини, на этом фонтан моих идей иссяк. Я пустая, как барабан.
— Ладно. Пока остановимся на этом.
— Сань, почему Славка постоянно в Кремле?
— А что?
— Андрей постоянно спрашивает его.
— Завтра Андрея отправим в Кремль.
— В смысле?
— В прямом.
— Сань, ты чего? Я что сына видеть не буду?
— Будешь. Лена, ты ещё так и не поняла? Я замуж за Великого Князя выхожу. А раз так, то и жить мне придётся в Кремле. И ты тоже туда переедешь вместе с Васей.
— Сань, а как же папан с матушкой? Я к ним привыкла.
— Лена, папан и так целыми днями пропадает в Кремле. В разбойном приказе. Да в Думе заседает. Он же думский боярин.
— Сань, ты же сама хотела быть подальше от Кремля?
— Хотела, пока Ваня был жив. Я и планировала уехать на Дон. Организовать производства в Туле. И быть подальше от сильных мира сего. Но видишь, что получилось. Ваня погиб. И всё накрылось медным тазом. Человек предполагает, а Господь располагает.
— Сань, а как я буду жить в Кремле и работать в своей лаборатории?
— А что не так? Подворье Вяземских не далеко от Кремля. Если работы много, то ночевать будешь у свёкра со свекровью. Маман то тоже занятая целый день.
— Мне тоже. Сань, я так боюсь остаться без тебя.
— А муж?
— А что муж. Муж это одно. А ты, Сань, ты мне больше уже чем сестра. Родная душа. Ты та ниточка, что связывает меня с прошлой жизнью. А её не выбросишь из памяти. Я иногда плачу.
Василий на заседании Боярской Думы, объявил свою волю, о том, что берёт в жёны царевну Александру Комнину, вдову боярина Вяземского. Митрополит промолчал. Конечно, многие бояре предполагали и даже ожидали такого решения. Всё же скрыть то, что Государь благоволит мне было нельзя. Поэтому большинство согласно закивали головами.