— А получится следующее, чтобы вновь обрести собственность, которая принадлежит тебе по праву крови, и которая не подлежит отчуждению, ты должен преодолеть мужественно все препятствия и опасности на пути к своей цели. И сохранить род свой, несмотря ни на что. Я права, ландмаршал?
Он некоторое время молчал. Потом кивнул.
— Да, всё верно. Если соединить две эти руны, то получится так, как ты сказала, Принцесса.
— Эти руны были нанесены нам в детстве. Сначала мне спустя год после рождения, а потом Елене, тоже спустя год, после её рождения.
— Почему? Это какое-то колдовство?
— Я не знаю почему, ландмаршал. Но навряд ли это было колдовством. Я и Елена, мы обе добрые и благочестивые христианки. Мало того, если бы я была порчена колдовством, то разве могла бы не то, что брать в руки, но даже прикоснуться к священными реликвиям христианства? К Святому Граалю и причастится из него.
Я видела, как закивали бояре, подтверждая мои слова. Ландмаршал тоже кивнул.
— Так вот, когда она нас смотрела, на нас с Еленой не было рун. Это же мог бы подтвердить мой покойный муж, боярин Иван Вяземский. Но, как ты понимаешь, ландмаршал, он не может уже этого сделать. Но может его брат, женой которого является моя сестра. Всё дело в том, что последний раз руны проявлялись, когда мы с Еленой потеряли всю свою семью.