Прошу тебя, Царевна Александра. Ты святая. На тебе Покров Богородицы. Все знают это. Тебе Государь наш благоволит. Сам Владыко твой духовник. Забери меня отсюда.
— Кто ты?
— Я Ксения, княжна Остожская.
— Острожская? — Я слышала про князей Острожских.
— Нет. Остожская. Острожские наши дальние родственники. Они в Литве. Мы тоже выходцы из Литвы, из Гедиминовичей. Пожалуйста, Царевна Пресветлая. Помоги мне.
Она тоже стояла рядом со мной на коленях. Заплакала. Я обняла её. Прижала к себе.
— Не плач, Ксюша. Я обещаю тебе. Сделаю всё, что в моих силах.
— Благодарствую тебе, Царевна. Век за тебя богу молится буду.
— А сейчас иди. Не надо, чтобы тебя видели здесь, у меня в келье.
Она поцеловала мои руки, встала и тихо вышла. Скрипнул засов. Я опять осталась одна. И вновь стала погружаться в сумеречное состояние. Но не до конца. Вновь вынырнула из этого состояния, когда в келью зашла матушка игуменья."
"— Царевна. Тебе надо поесть. — Услышала я. Посмотрела на окошко.
Отче наш, Который на небесах!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;
и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.
Ибо Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков.
И тут же не останавливаясь, из моих уст полились слова другой молитвы:
Богородица Дева Мария, исполненная благодати Божией, радуйся! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами и благословен Плод, Тобою рожденный, потому что Ты родила Спасителя душ наших.
Огарок свечи погас. От него оторвался последняя струйка дыма и вся келья погрузилась во тьму. Но для меня это ничего не значило.